Мурзук —Виталий Бианки

✯✯✯✯✯ Глава первая НА ПРОСЕКЕ Из чащи осторожно высунулась голова зверя с густыми бакенбардами и черными кисточками на ушах. Раскосые желтые глаза глянули в одну, потом в другую сторону просеки, — и зверь замер, насторожив уши. Старик Андреич с одного взгляда признал бы прятавшуюся в чаще рысь. Но он в эту минуту продирался сквозь частый Читать дальше …

Юлик—Елена Понаморенко

Мать мою, Изольду Шрапер, расстреляли немцы в первый же день, как только начались облавы на евреев, а меня спрятала соседка. Сначала я прятался в погребе, но, когда немцы стали обходить дома в поисках детей из семей евреев, оставаться в нём стало небезопасно. – Юлий! Сегодня ночью тебе надо переправиться через Буг. Извини, но я могу Читать дальше …

Чужаки—Елена Понаморенко

Горел Минск и его округа… Третьи сутки слышались разрывы бомб и снарядов. Казалось, что небо сравнялось с землёй. Мирные жители спешно покидали деревни и города. И наша семья была не исключением, она тоже покидала свою деревню: соседнюю уже заняли немцы. Бабушка полила хорошенько цветы на подоконниках, плотно закрыла окна и двери. Я как мог, отказывался Читать дальше …

Трудовая биография—Елена Понаморенко

Моя сестрёнка Олеся родилась двадцать первого июня… Мы с отцом купили большой букет цветов, и пошли проведать маму и мою сестрёнку. – Почему не брат? – сокрушался я. – Зачем, скажи, зачем нам с тобой, девчонка, папка? И какая от неё будет польза? Так хотелось брата!!! – Сестра тоже неплохо! – успокаивал меня по дороге Читать дальше …

Три сестры—Елена Понаморенко

Нас было три сестры: Рэма, Майя и Кима. Имена странные, но так нас назвал отец, он был партийным работником. В доме у нас было много книг с портретами Ленина и Сталина. И в первый же день войны мы закопали их в сарае. Наша мама перестала улыбаться после ухода на фронт Ремы. От нее мы не Читать дальше …

Тревога—Елена Понаморенко

Мама не пришла… К тому, что папа не приходил, я привык: папа был военным, уезжал надолго в другие города и иногда брал меня и брата с собой. Брат еще ничего не понимает – он маленький и родился перед самой войной. Даже говорить еще не умеет. Я укачивал его, как учила мама. Когда Валерка уснул, услышал Читать дальше …

Тамара и Валичек—Елена Понаморенко

В нашем детском доме собралось пять Тамар, почти одинакового возраста. Фамилии у нас были: Тамара Безымянная, Тамара Маленькая, Тамара Большая, Тамара Незнакомая, Тамара Неизвестная. Все нас доставили в этот детский дом с разных уголков страны, но у всех было одинаковое прошлое: никого не осталось, бомбёжка, поезд и Казахстан. Нас никогда не ругали, не обижали, называя Читать дальше …

Сорок четвёртый год—Елена Понаморенко

Деревню нашу освободили от немцев только в сорок четвёртом году… Три года оккупации мы боялись кашлянуть, ходили по одной досточке, чтобы в кухне не скрипели половицы. Этого не любили геры офицеры. Чаще всего я и две мои сестры прятались под кровать: немцев мы боялись, как боялись их и все жители нашей деревни. Чувство страха не Читать дальше …

Солдатики—Елена Понаморенко

Ещё вчера всё было как всегда. Дед сидел, лудил кастрюлю, мама пришла с ночного дежурства отдыхала, даже моя бабушка ходила тихо-тихо, а мы с братом всегда убегали к реке, чтобы своими играми не разбудить ее. А сегодня маму и всех врачей отправили в глубокий тыл. Что такое госпиталь? Пока мне еще было непонятно. Знаю только, Читать дальше …

Светка—Елена Понаморенко

Нас – детей, отлавливали немцы по всему городу, потом увозили в мединститут, где немного откармливали и брали кровь для раненых немцев. Глухое здание, до войны не привлекавшее своей серостью никого, теперь стало страшным адом, в котором часть из нас умирала, часть увозили куда-то, неизвестно только куда. Мы со Светкой давно беспризорничали. Родители – отцы были, Читать дальше …

Саша—Елена Понаморенко

Когда мы играли с мальчишками в палочки-постукалочки, во двор въехала большая машина. Сразу же из неё выскочили немецкие солдаты, стали нас ловить и бросать в кузов под брезент. – Куда нас? – спросил меня Саша. Я взглянул на него: он был самый маленький среди нас – ему вчера исполнилось только семь лет. До войны мы Читать дальше …

Расстрел—Елена Понаморенко

Был очень теплый день. Солнце нагревало траву. Теплый день, теплая трава – мы босиком. На том месте, куда нас согнали, устраивались всегда праздники, проводились митинги или просто все пели. Мама с отцом хорошо пели и их всегда приглашали петь на праздниках в хоре. У всех, кого собрали, были просто каменные лица. Странно, говорят, люди должны Читать дальше …

Похоронка —Елена Понаморенко—Рассказы о войне—читает Павел Беседин

Первые «похоронки» приходили с войны в наш город так же, как и в другие города. Слышны были крики и плач женщин. Становилось страшно за нашего отца. – Война скоро кончится! – обещал он нам, когда уходил на фронт. – И мы обязательно с Пётром вернёмся, — успокаивал он мою маму и нашу соседку тётю Иру. Читать дальше …

Побег—Елена Понаморенко

…Когда пулеметы строчат из самолета, то кажется, что все пули у тебя в спине. – Ложись! Ложись! – кричит мне мама и сама падает на меня. Только тогда не слышишь противного визга пуль и даже не страшно. Мама прикрывала мою голову простым ведром, когда мы ехали в какой-то машине. – Пусти! Пусти! – кричал я. Читать дальше …

Платье в серый горошек—Елена Понаморенко

Тихое летнее утро разорвали на части взрывы снарядов и бомб. Бомбили и наш пионерский лагерь… Мы с подругой выскочили на улицу и закричали от страха: «Мама! Мамочка, спаси меня! Мамочка, где ты?» Воспитатель прижала нас с подругой к себе: «Успокойтесь, девочки! Теперь я буду вашей и мамой и вашим папой!» Собирались очень быстро. Надо было Читать дальше …

Первый день настоящей войны—Елена Понаморенко

За год до войны у нас умер отец. Нам, малышам, сказали, что у него не выдержало сердце. А как оно не могло выдержать? Этого мы понять никак не могли. Он был такой большой, красивый, высокий, а значит, и сердце должно было быть такое большое… Теперь за отца был наш дед Пахом. Он научил нас всему, Читать дальше …

Остался за старшего—Елена Понаморенко

В этот день солнце светило так ярко, и даже совсем не верилось, что мой отец уходит на войну. Мама с папой думали, что мы ещё спим, а я лежал с сестрёнками и мы втроём тихо-тихо плакали. Мы видели сквозь тюль, как папа долго целовал маму – целовал лицо, руки, и были удивлены тому, что он Читать дальше …

Осталось только пепелище—Елена Понаморенко

Стали бомбить деревню, а нас у мамы шестеро… И все были, как говорили наши соседи: «Мал мала меньше!»… Самый старший я, мне было тринадцать лет. Сначала мы ничего не могли понять и просили всех солдат, что отступали через нашу деревню, взять нас с собой. – Прости, сынок! – ответил мне солдат. – Прости, нас, что Читать дальше …

Оккупация—Елена Понаморенко

Каждое утро мы отмечались в комендатуре. Процедура унизительная. Нас считали по головам полицаи, высматривали и проверяли всех в каждом доме. Передвижения в другие деревни были запрещены. Немцы боялись партизан. О них я уже слышал и, конечно, как и все мальчишки, хотел бить немцев и полицаев, пускать под откос поезда. После проверки все шли работать на Читать дальше …

Овчарка—Елена Понаморенко

Через Болыничи шли войска. Тогда мы с сестрой ещё не понимали, что это отступление. Приветствовали всех, но лица у солдат были не радостные, скорее всего грустные. – Мама, почему они ни с кем не разговаривают? – спросила я маму. – Не знаю. Видно нечего сказать, – сказала она, глядя в окно. В нашей хате расположилось Читать дальше …

Не спасли—Елена Понаморенко

Когда я увидел танки, то сначала стал их считать, но так как я умел считать только до десяти, а их было во много раз больше, просто спрятались в лесу. Долго боялся выйти из леса, кругом стреляли. Меня послал за земляникой в лес мой дед. Ушел я еще рано утром, когда густой туман окутывал меня словно Читать дальше …

Не будем думать о плохом…—Елена Понаморенко

Когда я попала в детский дом, не знала своей настоящей фамилии. Нашли меня на Северном вокзале милиционеры. Сначала я плакала, но дяденька милиционер укутал меня в свою шинель и понёс куда-то. Мне стало тепло, и я по дороге уснула, не видя, куда он меня принёс. – Маша, принимай, новенькая! – от этого крика я и Читать дальше …

Наташенька—Елена Понаморенко

Я и моя подруга Юля никогда не забудем эту девочку. Она попала к нам в госпиталь, в августе 44-го. Шли ожесточённые бои. Среди многочисленных раненых, поступающих в наш госпиталь, при разгрузке, в кузове машины я увидела маленькую девочку. Сначала даже не поверила! Привыкла сортировать бойцов, а тут ребёнок… Она забилась в самый дальний угол кузова Читать дальше …

Мой младший брат —Елена Понаморенко—читает Павел Беседин

Чёрные клубы дыма, казалось, теперь плыли, словно облака. Горело всё: что можно было и нельзя – деревья, дома, цветы… И не было этому конца и края. Набрав, полные лукошки душистой земляники, мы возвращались домой. Мы – это я и мой брат Костик. Уже не было в живых ни мамы, ни бабушки, как и не было Читать дальше …

Мой друг Лёня Савочкин —Елена Понаморенко

У меня с довоенных лет сохранилась одна фотография. Её я берег и никогда никому не давал к ней прикоснуться. На этой фотографии была вся наша семья: довоенная семья- папа, мама и дедушка с бабушкой…. Весь уклад семьи нарушился, когда вслед за отцом, ушла воевать и мама. Она работала на телеграфе, и ей даже не надо Читать дальше …