Рубрика: Елена Пономаренко

✯✯✯✯✯ Глава первая НА ПРОСЕКЕ Из чащи осторожно высунулась голова зверя с густыми бакенбардами и черными кисточками на ушах. Раскосые желтые глаза глянули в одну, потом в другую сторону просеки, — и зверь замер, насторожив уши. Старик Андреич с одного взгляда признал бы прятавшуюся в чаще рысь. Но он в Читать дальше …

  Мать мою, Изольду Шрапер, расстреляли немцы в первый же день, как только начались облавы на евреев, а меня спрятала соседка. Сначала я прятался в погребе, но, когда немцы стали обходить дома в поисках детей из семей евреев, оставаться в нём стало небезопасно. – Юлий! Сегодня ночью тебе надо переправиться Читать дальше …

Горел Минск и его округа… Третьи сутки слышались разрывы бомб и снарядов. Казалось, что небо сравнялось с землёй. Мирные жители спешно покидали деревни и города. И наша семья была не исключением, она тоже покидала свою деревню: соседнюю уже заняли немцы. Бабушка полила хорошенько цветы на подоконниках, плотно закрыла окна и Читать дальше …

Моя сестрёнка Олеся родилась двадцать первого июня… Мы с отцом купили большой букет цветов, и пошли проведать маму и мою сестрёнку. – Почему не брат? – сокрушался я. – Зачем, скажи, зачем нам с тобой, девчонка, папка? И какая от неё будет польза? Так хотелось брата!!! – Сестра тоже неплохо! Читать дальше …

Нас было три сестры: Рэма, Майя и Кима. Имена странные, но так нас назвал отец, он был партийным работником. В доме у нас было много книг с портретами Ленина и Сталина. И в первый же день войны мы закопали их в сарае. Наша мама перестала улыбаться после ухода на фронт Читать дальше …

Мама не пришла… К тому, что папа не приходил, я привык: папа был военным, уезжал надолго в другие города и иногда брал меня и брата с собой. Брат еще ничего не понимает – он маленький и родился перед самой войной. Даже говорить еще не умеет. Я укачивал его, как учила Читать дальше …

В нашем детском доме собралось пять Тамар, почти одинакового возраста. Фамилии у нас были: Тамара Безымянная, Тамара Маленькая, Тамара Большая, Тамара Незнакомая, Тамара Неизвестная. Все нас доставили в этот детский дом с разных уголков страны, но у всех было одинаковое прошлое: никого не осталось, бомбёжка, поезд и Казахстан. Нас никогда Читать дальше …

Деревню нашу освободили от немцев только в сорок четвёртом году… Три года оккупации мы боялись кашлянуть, ходили по одной досточке, чтобы в кухне не скрипели половицы. Этого не любили геры офицеры. Чаще всего я и две мои сестры прятались под кровать: немцев мы боялись, как боялись их и все жители Читать дальше …

Ещё вчера всё было как всегда. Дед сидел, лудил кастрюлю, мама пришла с ночного дежурства отдыхала, даже моя бабушка ходила тихо-тихо, а мы с братом всегда убегали к реке, чтобы своими играми не разбудить ее. А сегодня маму и всех врачей отправили в глубокий тыл. Что такое госпиталь? Пока мне Читать дальше …

Нас – детей, отлавливали немцы по всему городу, потом увозили в мединститут, где немного откармливали и брали кровь для раненых немцев. Глухое здание, до войны не привлекавшее своей серостью никого, теперь стало страшным адом, в котором часть из нас умирала, часть увозили куда-то, неизвестно только куда. Мы со Светкой давно Читать дальше …

Когда мы играли с мальчишками в палочки-постукалочки, во двор въехала большая машина. Сразу же из неё выскочили немецкие солдаты, стали нас ловить и бросать в кузов под брезент. – Куда нас? – спросил меня Саша. Я взглянул на него: он был самый маленький среди нас – ему вчера исполнилось только Читать дальше …

Был очень теплый день. Солнце нагревало траву. Теплый день, теплая трава – мы босиком. На том месте, куда нас согнали, устраивались всегда праздники, проводились митинги или просто все пели. Мама с отцом хорошо пели и их всегда приглашали петь на праздниках в хоре. У всех, кого собрали, были просто каменные Читать дальше …

…Когда пулеметы строчат из самолета, то кажется, что все пули у тебя в спине. – Ложись! Ложись! – кричит мне мама и сама падает на меня. Только тогда не слышишь противного визга пуль и даже не страшно. Мама прикрывала мою голову простым ведром, когда мы ехали в какой-то машине. – Читать дальше …

Тихое летнее утро разорвали на части взрывы снарядов и бомб. Бомбили и наш пионерский лагерь… Мы с подругой выскочили на улицу и закричали от страха: «Мама! Мамочка, спаси меня! Мамочка, где ты?» Воспитатель прижала нас с подругой к себе: «Успокойтесь, девочки! Теперь я буду вашей и мамой и вашим папой!» Читать дальше …

За год до войны у нас умер отец. Нам, малышам, сказали, что у него не выдержало сердце. А как оно не могло выдержать? Этого мы понять никак не могли. Он был такой большой, красивый, высокий, а значит, и сердце должно было быть такое большое… Теперь за отца был наш дед Читать дальше …

В этот день солнце светило так ярко, и даже совсем не верилось, что мой отец уходит на войну. Мама с папой думали, что мы ещё спим, а я лежал с сестрёнками и мы втроём тихо-тихо плакали. Мы видели сквозь тюль, как папа долго целовал маму – целовал лицо, руки, и Читать дальше …

Стали бомбить деревню, а нас у мамы шестеро… И все были, как говорили наши соседи: «Мал мала меньше!»… Самый старший я, мне было тринадцать лет. Сначала мы ничего не могли понять и просили всех солдат, что отступали через нашу деревню, взять нас с собой. – Прости, сынок! – ответил мне Читать дальше …

Каждое утро мы отмечались в комендатуре. Процедура унизительная. Нас считали по головам полицаи, высматривали и проверяли всех в каждом доме. Передвижения в другие деревни были запрещены. Немцы боялись партизан. О них я уже слышал и, конечно, как и все мальчишки, хотел бить немцев и полицаев, пускать под откос поезда. После Читать дальше …

Через Болыничи шли войска. Тогда мы с сестрой ещё не понимали, что это отступление. Приветствовали всех, но лица у солдат были не радостные, скорее всего грустные. – Мама, почему они ни с кем не разговаривают? – спросила я маму. – Не знаю. Видно нечего сказать, – сказала она, глядя в Читать дальше …

Когда я увидел танки, то сначала стал их считать, но так как я умел считать только до десяти, а их было во много раз больше, просто спрятались в лесу. Долго боялся выйти из леса, кругом стреляли. Меня послал за земляникой в лес мой дед. Ушел я еще рано утром, когда Читать дальше …

Когда я попала в детский дом, не знала своей настоящей фамилии. Нашли меня на Северном вокзале милиционеры. Сначала я плакала, но дяденька милиционер укутал меня в свою шинель и понёс куда-то. Мне стало тепло, и я по дороге уснула, не видя, куда он меня принёс. – Маша, принимай, новенькая! – Читать дальше …

Я и моя подруга Юля никогда не забудем эту девочку. Она попала к нам в госпиталь, в августе 44-го. Шли ожесточённые бои. Среди многочисленных раненых, поступающих в наш госпиталь, при разгрузке, в кузове машины я увидела маленькую девочку. Сначала даже не поверила! Привыкла сортировать бойцов, а тут ребёнок… Она забилась Читать дальше …

У меня с довоенных лет сохранилась одна фотография. Её я берег и никогда никому не давал к ней прикоснуться. На этой фотографии была вся наша семья: довоенная семья- папа, мама и дедушка с бабушкой…. Весь уклад семьи нарушился, когда вслед за отцом, ушла воевать и мама. Она работала на телеграфе, Читать дальше …