Тучи серые, хмурые, дождь недалек.
Осень. Голую землю туман заволок.
То ль от сырости, то ль, чтоб согреться, резвясь,
Стригунка догоняет в степи стригунок.
Ни травы, ни тюльпанов. И всюду затих
Звонкий гомон детей, смех парней молодых,
И деревья, как нищие старцы, стоят
Оголенные, листьев лишившись своих.
Кожу бычью, овечью в кадушках дубят.
Чинят шубы и стеганый старый халат.
Молодухи латают дырявые юрты,
А старухи неделями нитки сучат.
Косяком потянулись на юг журавли.
Караваны верблюдов под ними прошли,
И в аулах — унынье и тишина.
Смех, веселые игры остались вдали.
Дуют ветры, становится все холодней.
Стужа мучает и стариков и детей.
Псы голодные ловят мышей полевых,
Не найдя, как бывало, объедков, костей.
Ветер пыль поднимает — над степью черно.
Осень, сыро. Но так уж заведено —
Плох обычай! — нельзя разжигать очага.
В наших юртах теперь неуютно, темно.
1888
Стихотворения акына
