Академик —Варлам Шаламов

✯✯✯✯✯ Оказалось, что беседу с академиком очень трудно напечатать. Не потому, что академик наговорил чепухи, нет. Это был академик с большим именем, многоопытный любитель всевозможных интервью, а беседовал он на хорошо ему знакомую тему. Журналист, посланный для беседы, обладал достаточной квалификацией. Это был хороший журналист, а двадцать лет назад – очень хороший. Причина была в Читать дальше …

Васька Денисов похититель свиней —Варлам Шаламов —читает Павел Беседин

Для вечерней поездки пришлось одолжить бушлат у товарища. Васькин бушлат был слишком грязен и рван, в нем нельзя было пройти по поселку и двух шагов — сразу бы сцапал любой вольняшка. По поселку таких, как Васька, водят только с конвоем, в рядах. Ни военные, ни штатские вольные жители не любят, чтобы по улицам поселка ходили Читать дальше …

Заклинатель змей — Валам Шаламов —читает Павел Беседин

Славянская и Мировая Мифология ✯✯✯✯✯ Мы сидели на поваленной бурей огромной лиственнице. Деревья в краю вечной мерзлоты едва держатся за неуютную землю, и буря легко вырывает их с корнями и валит на землю. Платонов рассказывал мне историю своей здешней жизни – второй нашей жизни на этом свете. Я нахмурился при упоминании прииска «Джанхара». Я сам Читать дальше …

Инженер Киселев — Варлам Шаламов

Я не понял души инженера Киселева. Молодой, тридцатилетний инженер, энергичный работник, только что кончивший институт и приехавший на Дальний Север отрабатывать обязательную трехлетнюю практику. Один из немногих начальников, читавший Пушкина, Лермонтова, Некрасова — так его библиотечная карточка рассказывала. И самое главное — беспартийный, стало быть, приехавший на Дальний Север не затем, чтобы что-то проверять, в Читать дальше …

Геркулес— Варлам Шаламов —читает Павел Беседин

Последним запоздавшим гостем на серебряной свадьбе начальника больницы Сударина был врач Андрей Иванович Дударь. Он нес в руках плетенную из лозы корзину, завязанную марлей, украшенную бумажными цветами. Под звон стаканов и нестройный гул пьяных голосов пирующих Андрей Иванович поднес корзину юбиляру. Сударин взвесил корзину на руке. — Что это? — Там увидите. Сняли марлю. На Читать дальше …

Геологи — Варлам Шаламов— читает Павел Беседин

Ночью Криста разбудили, и дежурный надзиратель провел его по бесконечным темным коридорам в кабинет начальника больницы. Подполковник медицинской службы еще не спал. Львов, уполномоченный МВД, сидел у стола начальника и рисовал на листке бумаги каких-то равнодушных птичек. — Фельдшер приемного покоя Крист явился по вашему вызову, гражданин начальник. Подполковник махнул рукой, и пришедший с Кристом Читать дальше …

Ночью —Варлам Шаламов —читает Павел Беседин

Ужин кончился. Глебов неторопливо вылизал миску, тщательно сгреб со стола хлебные крошки в левую ладонь и, поднеся ее ко рту, бережно слизал крошки с ладони. Не глотая, он ощущал, как слюна во рту густо и жадно обволакивает крошечный комочек хлеба. Глебов не мог бы сказать, было ли это вкусно. Вкус — это что-то другое, слишком Читать дальше …

Домино—Варлам Шаламов —читает Павел Беседин

Домино Санитары свели меня с площадки десятичных весов. Их могучие холодные руки не давали мне опуститься на пол. – Сколько? – крикнул врач, со стуком макая перо в чернильницу-непроливайку. – Сорок восемь. Меня уложили на носилки. Мой рост – сто восемьдесят сантиметров, мой нормальный вес – восемьдесят килограммов. Вес костей – сорок два процента общего Читать дальше …

Кант—Варлам Шаламов —читает Павел Беседин

Сопки были белые, с синеватым отливом, как сахарные головы. Круглые, безлесные, они были покрыты тонким слоем плотного снега, спрессованного ветрами. В ущельях снег был глубок и крепок — держал человека, а на склонах сопок он как бы вздувался огромными пузырями. Это были кусты стланика, распластавшегося по земле и улегшегося на зимнюю ночевку еще до первого Читать дальше …

Дождь— Варлам Шаламов —читает Павел Беседин

Мы бурили на новом полигоне третий день. У каждого был свой шурф, и за три дня каждый углубился на полметра, не больше. До мерзлоты еще никто не дошел, хотя и ломы и кайла заправлялись без всякой задержки — редкий случай; кузнецам было нечего оттягивать — работала только наша бригада. Все дело было в дожде. Дождь Читать дальше …

Богданов — Варлам Шаламов

Богданов был щеголь. Всегда гладко выбритый, вымытый, пахнущий духами — бог знает что уж это были за духи, — в пыжиковой пышной ушанке, завязанной каким-то сложным бантом из муаровых черных широких лент, в якутской расшитой, расписной куртке, в узорчатых пимах. Отполированы были ногти, подворотничок был крахмальным, белейшим. Весь тридцать восьмой расстрельный год Богданов работал уполномоченным Читать дальше …

Выходной день — Варлам Шаламов —читает Павел Беседин

Две белки небесного цвета, черномордые, чернохвостые, увлеченно вглядывались в то, что творилось за серебряными лиственницами. Я подошел к дереву, на ветвях которого они сидели, почти вплотную, и только тогда белки заметили меня. Беличьи когти зашуршали по коре дерева, синие тела зверьков метнулись вверх и где-то высоко-высоко затихли. Крошки коры перестали сыпаться на снег. Я увидел Читать дальше …

Берды Онже — Варлам Шаламов

Берды Онже — Варлам Шаламов Анекдот, превратившийся в мистический символ… Живая реальность, ибо с подпоручиком Киже общались люди как с живым человеком — все, что так хорошо рассказал нам Юрий Тынянов, долгое время не принималось мной как запись были. Поразительная история павловского времени была для меня лишь гениальной остротой, злой шуткой какого-либо досужего вельможи-современника, превратившейся, Читать дальше …

Бизнесмен — Варлам Шаламов — читает Павел Беседин

Бизнесмен — Варлам Шаламов Ручкиных в больнице много. Ручкин — это кличка — примета: повреждена, значит, рука, а не выбиты зубы. Какой Ручкин? Грек? Длинный из седьмой палаты? Этот Коля Ручкин, бизнесмен. Правая кисть Колиной руки отстрелена взрывом. Коля — самострел, членовредитель. В медицинских отчетах самострелов числят по графе саморубов. В больницу их класть запрещено, Читать дальше …

Заклинатель змей — Варлам Шаламов

✯✯✯✯✯ Мы сидели на поваленной бурей огромной лиственнице. Деревья в краю вечной мерзлоты едва держатся за неуютную землю, и буря легко вырывает их с корнями и валит на землю. Платонов рассказывал мне историю своей здешней жизни — второй нашей жизни на этом свете. Я нахмурился при упоминании прииска «Джанхара». Я сам побывал в местах дурных Читать дальше …

В больницу — Варлам Шаламов —читает Павел Беседин

В больницу — Варлам Шаламов —читает Павел Беседин Крист был высокого роста, а фельдшер еще выше, широкоплечий, мордастый — Кристу уже давно, много лет, все начальники казались мордастыми. Поставив Криста в угол, фельдшер разглядывал свою добычу с явным одобрением. — Так ты сенитаром был, говоришь? — Был. — Это хорошо. Мне нужен сенитар. Настоящий сенитар. Читать дальше …

В бане— Варлам Шаламов—читает Павел Беседин

В тех недобрых шутках, которыми только лагерь умеет шутить, баню часто называют «произволом». «Фраера кричат: произвол! — начальник в баню гонит» — это обычная, традиционная, так сказать, ирония, идущая от блатных, чутко все замечающих. В этом шутливом замечании скрыта горькая правда. Баня всегда отрицательное событие для заключенных, отягчающее их быт. Это наблюдение есть еще одно Читать дальше …

Последний бой майора Пугачёва — Варлам Шаламов — читает Павел Беседин

Последний бой майора Пугачёва — Валам Шаламов — читает Павел Беседин От начала и конца этих событий прошло, должно быть, много времени – ведь месяцы на Крайнем Севере считаются годами, так велик опыт, человеческий опыт, приобретенный там. В этом признается и государство, увеличивая оклады, умножая льготы работникам Севера. В этой стране надежд, а стало быть, Читать дальше …

Домино— Варлам Шаламов. читает Павел Беседин

Санитары свели меня с площадки десятичных весов. Их могучие холодные руки не давали мне опуститься на пол. — Сколько? — крикнул врач, со стуком макая перо в чернильницу-непроливайку. — Сорок восемь. Меня уложили на носилки. Мой рост — сто восемьдесят сантиметров, мой нормальный вес — восемьдесят килограммов. Вес костей — сорок два процента общего веса Читать дальше …

Тесно в загородном мире— Варлам Шаламов

Тесно в загородном мире. Тесно так, что нет житья, Но не уже и не шире Рельс дорожных колея. Обозначенной дороги Параллельные черты, Человеческие ноги, Стрелки, шпалы и мосты… И по шалым листьям палым Дождик палочкой стучит, И по шпалам бьет устало, По песочку шелестит Варлам Шаламов Click here Просмотров: 10

Я беден, одинок и наг— Варлам Шаламов

Я беден, одинок и наг, Лишен огня. Сиреневый полярный мрак Вокруг меня. Я доверяю бледной тьме Мои стихи. У ней едва ли на уме Мои грехи. И бронхи рвет мои мороз И сводит рот. И, точно камни, капли слез И мерзлый пот. Я говорю мои стихи, Я их кричу. Деревья, голы и глухи, Страшны чуть–чуть. Читать дальше …