Мир Классической Поэзии и Прозы
Мировая Классическая Поэзия и Проза
На меня надвигается — Генадий Шпаликов На меня надвигается По реке битый лед. На реке навигация, На реке пароход. Пароход белый–беленький, Дым над красной трубой. Мы по палубе бегали – Целовались с тобой. Пахнет палуба клевером, Хорошо, как в лесу. И бумажка наклеена У тебя на носу. Ах ты, палуба, Читать дальше …
Мы поехали за город— Генадий Шпаликов Мы поехали за город, А за городом дожди. А за городом заборы, За заборами — вожди. Там трава немятая, Дышится легко. Там конфеты мятные, Птичье молоко. За семью заборами, За семью запорами Там конфеты мятные, Птичье молоко. Генадий Шпаликов.
Можайск— Генадий Шпаликов В жёлтых липах спрятан вечер, Сумерки спокойно сини, Город тих и обесцвечен, Город стынет. Тротуары, тротуары Шелестят сухой листвою, Город старый, очень старый Под Москвою. Деревянный, краснокрыший, С бесконечностью заборов, Колокольным звоном слышен Всех соборов. Полутени потемнели, Тени смазались краями, Переулки загорели Фонарями. Здесь остриженный, безусый, В Читать дальше …
Мертвец играл на дудочке— Генадий Шпаликов Посвящается Феллини Мертвец играл на дудочке, По городу гулял, И незнакомой дурочке Он руку предлагал. А дурочка, как Золушка, Ему в глаза глядит,— Он говорит о золоте, О славе говорит. Мертвец, певец и умница, Его слова просты — Пусты ночные улицы, И площади пусты. Читать дальше …
Людей теряют только раз— Генадий Шпаликов Людей теряют только раз, И след, теряя, не находят, А человек гостит у вас, Прощается и в ночь уходит. А если он уходит днем, Он все равно от вас уходит. Давай сейчас его вернем, Пока он площадь переходит. Немедленно его вернем, Поговорим и стол Читать дальше …
Юрий Коваль Куролесов и Матрос подключаются Часть первая. Место преступления Глава первая. Заместитель председателя Гражданин Лошаков бежал босиком по голому снегу. Он направлялся в город Курск. В чистом поле, кроме снега, не было ни души. На левую пятку гражданин Лошаков натянул беспалую варежку, а правую укутал носовым платком и Читать дальше …
Красная сосна—Юрий Коваль Тогда-то, в феврале, на набережной Ялты, в толпе, которая фланирует меж зимним зеленым морем и витринами магазинов, я увидел впервые этого человека. В шляпе изумрудного фетра, в светлом пальто с норковым воротником, очень и очень низенького роста, в ботинках на высоких каблуках, он брел печально среди толпы, Читать дальше …
Колышки—Юрий Коваль Ночью в лесу у костра на меня напал страх. Я глядел в огонь и боялся поднять голову: казалось, кто-то смотрит на меня из темноты. Костёр медленно загасал, и в лесу было тихо. Только вдруг в тишине слышался тоненький треск и короткий шёпот. Кто-то шептался обо мне, и казалось, Читать дальше …
Колобок—Юрий Коваль Я пошёл на рыбалку, а за мною увязался дядя Зуй. — Ушицы похлебаю с тобой, и ладно, — сказал он. У ивы, склонившейся над омутом, я закинул удочки, а дядя Зуй сел у меня за спиной — глядеть. Дело шло к вечеру, и солнце спокойно плыло над лесом. Читать дальше …
Козырек—Юрий Коваль Высоко в горах − пограничная застава. Там совсем не растут деревья. Даже ни одного кустика нигде не видно − всё серые скалы и красные камни. Круглый год над заставой дует ветер. Летом он несёт мелкие камешки и пыль, весной и осенью − пыль, смешанную с дождём и снегом, Читать дальше …
Когда-то я скотину пас—Юрий Коваль Завернутая в крафт, натертая крупной желтой солью, в рюкзаке моем лежала нельма. Было жарко, и я часто развязывал рюкзак, принюхивался — жива ли? Кроме нельмы в рюкзак вполне вмещался небольшой корабельный штурвал. Нельма и штурвал да несколько этюдов — достойные приметы путешественника, возвращающегося домой из Читать дальше …
Картофельная собака—Юрий Коваль Дядька мой, Аким Ильич Колыбин, работал сторожем картофельного склада на станции Томилино под Москвой. По своей картофельной должности держал он много собак. Впрочем, они сами приставали к нему где-нибудь на рынке или у киоска «Соки-воды». От Акима Ильича по-хозяйски пахло махоркой, картофельной шелухой и хромовыми сапогами. А Читать дальше …
Караси—Юрий Коваль Километрах в пяти от Чистого Дора, в борах, спряталась деревня Гридино. Она стоит на высоком берегу, как раз над озером, в котором водятся белые караси. В самом большом, в самом крепком доме под красною крышей живёт дядизуев кум. — Кум у меня золотой. И руки у него золотые Читать дальше …
Капитан Клюквин—Юрий Коваль На Птичьем рынке за три рубля купил я себе клеста. Это был клёст-сосновик, с перьями кирпичного и клюквенного цвета, с клювом, скрещённым, как два кривых костяных ножа. Лапы у него были белые, − значит, сидел он в клетке давно. Таких птиц называют «сиделый». − Сиделый, сиделый, − Читать дальше …
Железяка—Юрий Коваль Безоблачной ночью плавает над Чистым Дором луна, отражается в лужах, серебрит крытые щепой крыши. Тихо в деревне. С рассветом от берега Ялмы раздаются глухие удары, будто колотит кто-то в заросший мохом колокол. За вербами темнеет на берегу кузница — дощатый сарай, древний, закопчённый, обшитый по углам ржавыми листами Читать дальше …
Елец—Юрий Коваль На одной заставе жил пёс, которого звали Елец. Это был уже старый пёс. Настоящую службу он нести не мог. − Что поделать, − говорил сержант Кошкин, − собаки быстро стареют, не то что человек. Но конечно, дело было не только в этом. Чуть не десять лет охранял Елец Читать дальше …
Дубы—Юрий Коваль Наступила осень. Вспыхнули берёзы, осины. Только дубы, как зелёные острова, стояли посреди леса. Кончилась осень. Опали листья. Лес почернел, помрачнел. Только дубы светились в нём, как острова старого золота. Долго не приходила зима, а когда пришла, на деревьях не осталось и листочка. Поржавели, поредели листья дуба и всё-таки Читать дальше …
Гроза над картофельным полем—Юрий Коваль Был странный августовский туман. Он клубился оранжевым и так занавесил ручей, что трудно было разобрать, где же солнце. Но оно взошло и подсвечивало влажные валы тумана, а от ручья по низкому лугу тянулся запах таволги и хвоща. Я шёл берегом, надеясь поднять уток, но видел Читать дальше …
Выстрел—Юрий Коваль Школа у нас маленькая. В ней всего-то одна комната. Зато в этой комнате четыре класса. В первом — одна ученица, Нюра Зуева. Во втором — опять один ученик, Федюша Миронов. В третьем — два брата Моховы. А в четвёртом — никого нет. На будущий год братья Моховы будут. Читать дальше …
Салон де варьете— Антон Чехов — Извозчик! Спишь, чёрт! В Салон де варьете! — В Солёный вертеп? Тридцать копеек! Подъезд и одинокий городовой, торчащий у подъезда, освещены фонарями. Рубль двадцать за вход и двадцать копеек за хранение платья (последнее, впрочем, не обязательно). Вы заносите ногу на первую ступень, и вас Читать дальше …
С женой поссорился— Антон Чехов (СЛУЧАЙ) — Черт вас возьми! Придешь со службы домой голодный, как собака, а они черт знает чем кормят! Да и заметить еще нельзя! Заметишь, так сейчас рев, слезы! Будь я трижды анафема за то, что женился! Сказавши это, муж звякнул по тарелке ложкой, вскочил и Читать дальше …
Ряженые— Антон Чехов Вечер. По улице идет пестрая толпа, состоящая из пьяных тулупов и кацавеек. Смех, говор и приплясыванье. Впереди толпы прыгает маленький солдатик в старой шинелишке и с шапкой набекрень. Навстречу толпе идет «унтер». — Ты отчего же мне чести не отдаешь? — набрасывается унтер на маленького солдатика. — Читать дальше …
Рыцари без страха и упрека— Антон Чехов На станции «Разбейся» в апартаментах г. начальника станции заседало большое общество. Тут были начальники станций, начальники дистанций, магазинов, депо и проч., отставные и неотставные, старые и молодые. Между форменными путейскими сюртуками виднелись цвета женских modes et robes {модных нарядов (франц.).}, попадались и детские Читать дальше …
Рыбье дело— Антон Чехов (ГУСТОЙ ТРАКТАТ ПО ЖИДКОМУ ВОПРОСУ) Сегодняшнюю весьма передовую статью нашу мы посвящаем несчастным дачникам, имеющим привычку садиться на одном конце палки, у которой на другом привязана нитка и червяк… Мы даём (даром, заметьте!) целый трактат советов рыболовам. Чтобы придать нашему труду побольше серьёзности и учёности, мы Читать дальше …