Как бы мне сейчас хотелось в Вилкове
вдруг
очутиться!
Там – каналы, там – гондолы,
гондольеры.
Очутиться, позабыться, от печалей
отшутиться:
ими жизнь моя отравлена без меры.
Там побеленные стены и фундаменты
цветные,
а по стенам плющ клубится для оправы.
И лежат на солнцепеке безопасные,
цепные,
показные, пожилые волкодавы.
Там у пристани танцуют жок, а может
быть, сиртаки:
сыновей своих в солдаты провожают.
Всё надеются: сгодятся для победы, для
атаки,
а не хватит – сколько надо, нарожают.
Там опять для нас с тобою дебаркадер
домом служит.
Мы гуляем вдоль Дуная, рыбу удим.
И объятья наши жарки, и над нами ангел
кружит
и клянется нам, что счастливы мы будем.
Как бы мне сейчас хотелось очутиться в
том,
вчерашнем,
быть влюбленным и не думать о спасенье,
пить вино из черных кружек, хлебом
заедать
домашним,
чтоб смеялась ты и плакала со всеми.
Как бы мне сейчас хотелось ускользнуть
туда,
в
начало,
к тем ребятам уходящим приобщиться.
И с тобою так расстаться у дунайского
причала,
чтоб была еще надежда воротиться.
