Рубрика: Тихонов Николай

Я – одержимый дикарь, я гол. Скалой меловой блестит балкон. К Тучкову мосту шхуну привел Седой чудак Стивенсон. И лет ему нынче двадцать пять, Он новый придумал рассказ – Ночь отменена, и Земля опять Ясна, как морской приказ. Пуля дум–дум, стрела, динамит Ловили душу мою в боях, – И смеялась Читать дальше …

Я люблю тебя той — без прически, Без румян — перед ночи концом, В черном блеске волос твоих жестких, С побледневшим и строгим лицом. Но, отняв свои руки и губы, Ты уходишь, ты вечно в пути, А ведь сердце не может на убыль, Как полночная встреча, идти. Словно сон, что Читать дальше …

Я прошел над Алазанью, Над причудливой водой, Над седою, как сказанье, И, как песня, молодой. Уж совхозом Цинандали Шла осенняя пора, Надо мною пролетали Птицы темного пера. Предо мною, у пучины Виноградарственных рек, Мастера людей учили, Чтоб был весел человек. И струился ток задорный, Все печали погребал: Красный, синий, желтый, Читать дальше …

Хочу, чтоб стих был тонок, словно шелк, Не для того, чтоб в шепот перешел. Но я сейчас сжимаю стих в комок Не для того, чтоб он дышать не мог,— А чтобы счастья полная строка Теплела где–то жилкой у виска, А чтобы стих, как свернутый клинок, Блистая, развернулся бы у ног. Читать дальше …

Хотел я ветер ранить колуном, Но промахнулся и разбил полено, Оно лежало, теплое, у ног, Как спящий, наигравшийся ребенок. Молчали стены, трубы не дымили, У ног лежало дерево и стыло. И я увидел, как оно росло, Зеленое, кудрявое, что мальчик, И слаще молока дожди поили Его бесчисленные губы. Пальцы Играли Читать дальше …

Хлынул дождь, когда девушки, встав в хоровод, В старом Сульдуси, в Сульдуси пели, И казалось, что дождь все их ленты зальет, Пояса из цветной канители. Пели девушки те на вечерней заре, Под грозой, хоровод не сужая, Но мне слышалось в том дождевом серебре Твое имя — не песня чужая. Пели Читать дальше …

Медной рябиной осыпан гравий, Праздничный люд шуршит, разодет. Солнце – вверху, внизу – Хэпо–Ярви, Может быть Хэпо, а может и нет. Пепельный финн в потертой кепке, Древнебородый, и тот посвежел, Место расчищено – ноги крепки, Все приготовлены рты уже. Медленной песни заныла нота, Странствуя гнется, странно темна, Гнется и тянется Читать дальше …

Ненастный день. Как лезвия Небезопасных бритв, Срезает отмели, звеня, Разгневанный прилив. Сырые серые пески Морщинами косят,— Багровой тушей толстяки Над морем в ряд висят. И каждый крутит колесо, И на стальных цепях Корзина черная, как сом, Ползет к воде, скрипя. И неумелою рукой В волну погружена, Под свист колес, наверх Читать дальше …

У меня была шашка, красавица станом, В за-латышской земле крещена, Где гремели костры над балтийским бурьяном, — Я забыл, как звалась она. Наговорное слово, быль — небылицы Из кряжистого высек куска, Как почтовую легкую птицу Я пустил его по рукам. Дом бросил для мги бездорожной Осталась дома сестра, Вернулся совою Читать дальше …

Ты не думай о том, как тоскую я в городе зимнем, И высокие брови не хмурь на чернеющий снег. Ты со мною всегда: и в снегах, и под пламенным ливнем. Улыбнись, моя гордость, ты поедешь навстречу весне. Ты увидишь ручьи как впервые, мальчишески рыжие рощи, И взъерошенных птиц, и травы Читать дальше …

Там генцианы синие в лугах, Поток румяный в снежных берегах. Там в неповторной прелести долин Встал ледяной иль черный исполин. Там есть поляна легкая одна, Где утром рано вся страна видна. Родник там бьет; кто пил из родника, Тот вновь придет под эти облака В лесов раскат, в скалистые края, Читать дальше …

Стрельба за нами будто рубят Лес в красных шарфах мужики, Уйдем, уйдем иль нас погубят Трясины, насыпи, пески. И солнце в бегстве, точно пики Лучи ломаются о лес, И отступленья шум великий Восходит прямо до небес. И в алом вставшем выше леса Обмане тучи заревой Лиловый всадник встал и свесил Читать дальше …

Сто лет назад еще встречались В твоих раздольях старики Что в океанах наскитались, Хлебнув и штормов, и тоски, На гулких парусах летели В края тропической земли, Свою Америку имели И русской гордо нарекли. Но край сибирский — дом родимый — И на Аляске в сердце жил. Тоской по родине гонимый, Читать дальше …

Стих может заболеть И ржавчиной покрыться, Иль потемнеть, как медь Времен Аустерлица, Иль съежиться, как мох, Чтоб Севера сиянье — Цветной переполох — Светил ему в тумане. И жаждой он томим, Зарос ли повиликой, Но он неизгоним Из наших дней великих. Он может нищим жить, Как в струпьях, в строчках Читать дальше …

Флаг, переполненный огнем, Цветущий, как заря. И тонким золотом на нем Три доблести горят: То молот вольного труда, Серпа изгиб литой, Пятиконечная звезда С каймою золотой. Был побежден народный враг Народною рукой, И сто народов этот флаг Взвивают над собой,— На самой высшей высоте, На самой дальней широте, Среди полей Читать дальше …

Едва плеснет в реке плотва, Листва прошелестит едва, Как будто дальний голос твой Заговорил с листвой. И тоньше листья, чем вчера, И суше трав пучок, И стали смуглы вечера, Твоих смуглее щек. И мрак вошел в ночей кольцо Неотвратимо прост, Как будто мне закрыл лицо Весь мрак твоих волос. Николай Читать дальше …

Хороший Сагиб у Сами и умный, Только больно дерется стеком. Хороший Сагиб у Сами и умный, Только Сами не считает человеком. Смотрит он на него одним глазом, Никогда не скажет: спасибо. Сами греет для бритья ему тазик И седлает пони для Сагиба. На пылинку ошибется Сами — Сагиб всеведущ, как Читать дальше …

Событья зовут его голосом властным: Трудись на всеобщее благо! И вот человек переполнен огнем, Блокноты, что латы, трепещут на нем — И здесь начинается сага. Темнокостюмен, как редут, Сосредоточен, как скелет, Идет: ему коня ведут, Но он берет мотоциклет — И здесь начинается сага. Газеты, как сына, его берегут, Семья Читать дальше …

Я видел их не на полях сражений,— То был труда обычного пример,— В колхозе, что не знает поражений, Который все зовут «миллионер». Как будто бы играли руки эти С зелеными листочками, скользя По веточкам нежней всего на свете. Лишь смуглоту я этих рук приметил, Но быстроту их описать нельзя. Быть Читать дальше …

Сияли нам веселые подарки – Платки и голубки, По залу шел над зыбью флагов ярких Свет голубой реки. И день и ночь струился этот зыбкий И теплый свет, И в этом зале не было б ошибкой Сказать, что ночи нет. Встал человек, – ну, как сказать короче: Пред нами встал Читать дальше …

Она стояла в двух шагах, Та радуга двойная, Как мост на сказочных быках, Друзей соединяя. И золотистый дождь кипел Среди листвы багряной, И каждый лист дрожал и пел, От слез веселых пьяный. В избытке счастья облака К горам прижались грудью, Арагвы светлая рука Тянулась жадно к людям. А гром за Читать дальше …

Воскресных прогулок цветная плотва Исполнена лучшей отваги. Как птицы, проходят, плывут острова Крестовский, Петровский, Елагин. Когда отмелькают кульки и платки, Останется тоненький парус, Ныряющий в горле высокой реки, Да небо: за ярусом ярус. Залив обрастает кипучей травой, У паруса — парусный нрав, Он ветреной хочет своей головой Рискнуть, мелководье прорвав. Читать дальше …

Как мокрые раздавленные сливы У лошадей раскосые глаза, Лоскутья умирающей крапивы На колесе, сползающем назад. Трясется холм от ужаса, как карлик, Услышавший циклопью болтовню, И скоро облачной не хватит марли На перевязки раненому дню. Циклопом правит мальчик с канарейку, Он веселей горящего куста, Ударную за хвост он ловит змейку, – Читать дальше …

Просто ли ветер или крик, Просто захлопнутый дверью, Обрубок улицы — тупик Обрубки человечьи мерит. Стакан доступен всем живым В спокойном плеске кабака, Но где ваши руки и ноги, вы, К черту плывущие окорока? Не с дерева летит кора, И крупно падает на мох — Но отвечает ветеран: «То был Читать дальше …

Прибой стиха идет волне вослед, Один и тот же берег перед ними, Волна горит, распавшись в пенном дыме, Но стих живет — ему распада нет. Но стих, родившись из глубин бездонных, Идет волной и облаком летит, Кочует птицей по лесам зеленым, Листвой над самым сердцем шелестит, Лежит зерном в глухое Читать дальше …