Наш командующий, генерал Биттрих, приказал всем боевым машинам немедленно вступить в бой на шоссе Вимутье — Трен, чтобы вывести окруженные немецкие войска на запад.

Наш танк, хоть он и был не совсем готов к бою, отправился в обратном направлении мимо колонн, потоком двигавшихся на восток. Через несколько километров мы вышли к блокирующей позиции. Ее занимали совсем молодые ребята из дивизий «Гитлерюгенд» и «Гогенштауфен». Из оружия, способного поражать наступающие танки, у этих юнцов были только «панцерфаусты». Их отправили без поддержки на задание, практически не имеющее шансов на успех! Арьергард… Такие отряды почти всегда гибли. Лучшее, что могло их ожидать, — это плен. Тем не менее наступающий противник нес значительные потери.

Недалеко от Шампосуля мы встретили танки польской 1-й танковой дивизии. Когда первые два «шермана» были подбиты, остальные отступили за пределы досягаемости нашего орудия. Наша боевая группа прорвалась почти до самой окраины Шамбуа, не обращая внимания на фланги. Нас охватил охотничий азарт. Мы шли вперед, останавливались, стреляли по появлявшимся впереди вражеским танкам.

На полной скорости мы обстреливали из пулеметов транспортные колонны противника к огромной радости немецких солдат, уже почувствовавших себя одной ногой в лагере для военнопленных. Противник в ужасе смотрел, как мы азартно и дерзко ворвались в «котел» под Фалезом. Нам довелось испытать то, с чем мы никогда прежде не сталкивались — например, мы подбили «шерман», внезапно выскочивший из боковой улочки, с расстояния восемь метров! Мы выполнили задание по прорыву окружения. Весь штаб нашей танковой армии вместе с ее командующим Хауссером, все еще остававшийся в кольце, сумел избежать пленения! Но потом нам нужно было вернуться, чтобы не оторваться от деблокирующих частей!

Чтобы не остаться в окружении, мы дали юным пехотинцам забраться на танк и отправились в тыл. Теперь началась гонка к переправам через Сену. Англо-американские части уже опередили нас в направлении на Эльбеф и Руан.

Все танки и артиллерию пришлось оставить на западном берегу Сены. Их вывели из колонн, после чего часть техники была взорвана. Некоторые из танков, еще бывших на ходу, топили в реках или взрывали в лесах. Мы целыми днями оттаскивали на буксире артиллерию и ценное снаряжение от линии фронта к реке. Потом пришлось это все бросить. Экипажи и расчеты переправлялись на другой берег вплавь, оставив танки и орудия. Но мы не могли так легко расстаться со своим танком. Мы отправились на нем в Руан, надеясь все же найти переправу. Был ли еще шанс переправить танк на другую сторону? По обе стороны от дороги, которая вела к мосту, стояли целые колонны солдат в серой форме, которые, побежав вперед своих машин, теперь беспокойно осматривали мост. Неужели здесь все и закончится?

И тут с другого берега Сены подошла самоходная баржа, чтобы перевезти наш «тигр» на другой берег. Наш танк с номером 001 на башне, готовый к бою, въехал на баржу, и мы отправились в путь. Может быть, это номер 001, номер командирской машины, помог нам переправиться? Мы сидели в «тигре», ожидая конца переправы, и тут, когда мы были уже почти у самого берега, над Сеной появились два истребителя-бомбардировщика, которые вели огонь из всех стволов.

Это означало, что действовать нужно как можно быстрее, и наш механик-водитель запустил двигатель еще до того, как баржа пристала к берегу. Экипаж баржи спрыгнул на причал, чтобы пришвартоваться, и в этот момент истребители-бомбардировщики пошли на новый заход. От прицельного огня с бреющего полета можно было спастись только в надежном укрытии. Еще до того, как моряки надежно пришвартовали баржу, наш «тигр» тронулся с места. Его гусеницы уже начали цеплять причальную стенку, когда под тяжестью нашей шестидесятитонной машины баржа начала отходить от причала. Наш танк покатился по палубе прямиком в Сену. Корма баржи на мгновение задралась, и у экипажа едва хватило времени, чтобы выпрыгнуть до того, как «тигр» № 001 скрылся в волнах бухты Руана, словно подводная лодка…

Так нашел свой конец последний «тигр» 102-го тяжелого танкового батальона, который добрался до другого берега Сены. В подавленном настроении мы прибыли в пункт сбора 102-го батальона во Флери и стали ждать дальнейшего развития событий. Остатки батальона, собравшиеся во Флери, на следующую ночь отправились на северо-запад.

Это была группа голодных и усталых людей, выдержавших несколько недель беспрерывных боев! Командир батальона Кальс приказал взводному Баралю и командиру танка Фею еще раз переправиться через Сену в Руане, чтобы взорвать оставшиеся там «тигры», брошенные экипажами, и привести их в негодность!

«Фольксваген» доставил нас в город, к причалу, и оттуда серым утром 31 августа, согласовав с водителем машины и командиром лодки места встречи, мы отправились на лодке саперов на другой берег. У переправы, разнесенной накануне в пух и прах ковровыми бомбардировками, царило столпотворение. Все вокруг было усеяно горящими и дымящимися остовами машин, среди которых лежали убитые и раненые солдаты, брошенные на произвол судьбы без всякой помощи! Мы успокаивали стонущих и причитающих раненых, говоря, что скоро их заберут, но прекрасно знали, что уже через несколько часов они, живые или мертвые, попадут в руки противника. У самой переправы мы обнаружили первые три неповрежденных «тигра». Они были в панике брошены экипажами во время бомбежки.

Мы засовывали подрывной заряд, имевшийся в каждом танке, в затвор 88-мм орудия, обливали танк изнутри бензином, приводили в действие детонатор подрывного заряда и бросали гранату в моторное отделение, чтобы поджечь топливо. Потом спрыгивали с танка и бросались в укрытие. Затем следовал взрыв. Все это занимало несколько секунд, и «тигры» один за другим охватило яркое пламя! Отставшие солдаты, появившиеся из развалин, сообщили, что в нескольких кварталах стоят другие брошенные танки. Мы пошли по тихой, безлюдной улице, укрываясь рядом с домами, и в самом деле наткнулись на две «пантеры», но они уже не были брошены. Сине-бело-красные значки на башнях показывали, что танки уже захвачены бойцами французского Сопротивления. Судя по всему, они пытались разобраться со своими трофеями, совершая пробные поездки и упражняясь с прицельными и поворотными механизмами. Нужно было быстрее с этим покончить! Мы поспешно обсудили положение. Вдоль дороги, по которой мы отступали, валялось более чем достаточно «панцерфаустов». Преодолевая заборы и дворы, мы вышли на удобную огневую позицию. Бараль несколькими прицельными автоматными очередями заставил противника укрыться, расчистив улицу, а Фей почти в упор расстрелял танки из гранатометов! Потом пришло время оттуда убираться. Несколько ручных гранат, с грохотом разорвавшихся на узкой улочке, позволили нам оторваться от преследования и направиться к реке! Самое время было перебраться на другую сторону — назначенное время встречи с командиром лодки и водителем уже давно прошло. Возвращаясь, мы видели то же, что и на пути туда: повсюду раненые, умоляющие «Возьмите нас с собой… Помогите…» Снова мы могли лишь утешить их, что скоро их спасут, хотя уже отчетливо доносился шум танков и машин наступающего противника, который должен был появиться с минуты на минуту! Мы вышли к берегу. Лодки нигде не было видно. Что делать? Идти в плен? Ну, нет! Первая мысль — перебраться вплавь — была отброшена. Мы видели, как солдаты, выбравшие этот путь, беспомощно тонули посреди Сены, расстреливаемые в спину бойцами Сопротивления. Нужно было выбираться из Руана. «Маки» повылезали из своих щелей, словно крысы, в поисках легкой добычи.

Немало раненых погибло от их рук. Мы ползли вдоль реки, пока не наткнулись на лодку, на которой и перебрались через реку.

17 августа Эрнст Штренг с последними тремя «тиграми» 2-й роты 102-го танкового батальона все еще был в Фалезе.

Наши танки вели упорные уличные бои в самом центре Фалеза, у собора, и отступили на рубежи за городом только по приказу, после наступления темноты. Таким образом, из немецкой обороны вокруг плацдарма высадившихся войск был выломан краеугольный камень, и линия фронта начала быстро разваливаться.

В ранние часы 18 августа мы, получив устные личные указания, начали общее отступление из Вийи в направлении на Винья, что к югу от Френе-ля-Мер. Мы прибыли на место в 3 часа утра и заняли участок фронта к северу от городка рядом с самоходками, расположившимися на левом фланге. Днем английские танки и пехота заняли Лa-Огет. Доложив об этом в штаб боевой группы, мы получили новый приказ. Мы немедленно покинули позиции и вышли к железнодорожной насыпи у разъезда к западу от Неси. Танк № 124 из 1-й роты, подбитый там, был отбуксирован к южной стороне аббатства. Северо-западный выезд из города мы перекрыли двумя самоходками, которые около 17.00 заставили английские танки отступить.

С наступлением темноты мы получили по радио новый приказ немедленно отходить и прибыть на КП в 500 метрах восточнее Винья. Подбитый танк был уничтожен подрывным зарядом и двумя снарядами и сгорел.

Прибыв на КП в половине первого ночи, мы тут же получили новый приказ. Мы должны были прорваться через Винья в Неси с дополнительным запасом топлива на корме танков, заправить танки 1-й роты бензином и вместе с ними отойти на высоту рядом с Неси.

В 2.30 мы отправились в опасное ночное путешествие по вражеской территории с 200-литровыми бочками бензина, закрепленными за башнями танков. Чтобы провалить задание и полностью уничтожить танк вместе с экипажем, достаточно было одной-единственной трассирующей пули. Мы проскочили на полной скорости и через час добрались до товарищей без единой царапины.

После заправки наша маленькая танковая группа начала, как и было приказано, отступать на северо-восток. С первыми лучами солнца мы наткнулись на английские противотанковые позиции, оборудованные у дороги. Пока обе стороны пытались справиться с замешательством, наш танк проскочил мимо орудий и продолжил движение по дороге на полной скорости. Шройф, шедший за нами, открыл пулеметный огонь по позициям, которые мы вовремя не заметили и с которых по нашим танкам велся пулеметный огонь трассирующими пулями. Потом машина Шройфа получила два прямых попадания в корпус. Радист и механик-водитель, сидевшие внизу, были тяжело ранены. Третий танк, шедший вплотную за остановившимся танком Шройфа, на большой скорости врезался ему в корму и не мог расцепиться. Все это заняло считаные секунды. Шройф, раненный в голову и в ногу, выпрыгнул из поврежденной машины и длинными прыжками устремился под прикрытие живой изгороди и дальше через поле — к немецким позициям. Оба экипажа попали в плен к англичанам, кроме заряжающего, сумевшего проделать то же, что и Шройф. Через несколько минут, когда другие танки так и не появились, мы остановились и решили медленно вернуться, чтобы выяснить, что их задержало. Но стоило нам повернуть за поворот, как мы увидели такой фейерверк, что продолжать путь было бы безумием. Снаряды противотанковых пушек стучали по корпусу и башне, пулеметные очереди хлестали по броне. Что-то должно было произойти! Потом последовал четкий и ясный приказ командира: «Танк — стоп! Танк — вперед — марш!» Танк остановился так резко, что нас ударило о борт, а потом мгновенно рванул вперед, ревя двигателем. Молниеносная реакция нашего механика-водителя в управлении шестидесятитонным монстром не раз спасала нам жизнь!

У самого Трена немецкие саперы чинили мост, из-за которого произошла задержка. Среди царившего замешательства мы заметили автоцистерну, которую наша ремонтная рота отправила навстречу танкам. С чувством радостного облегчения мы направили машину к остановившимся танкам, которые потом поспешно заправили. Нам сообщили, что дальше следует идти в Вимутье, где мы получим новые приказы.

Через несколько секунд — мы действовали инстинктивно — наши товарищи нырнули в командирскую башенку. Первый истребитель-бомбардировщик появился над самыми крышами крайних домов центральной улицы, стреляя по нашим машинам ракетами, подвешенными под крыльями. «Внимание! Воздух!» Обеими руками я захлопнул люк, но предупреждение потонуло в грохоте взрывов и шуме ракеты, ударившей в крышу башни и на мгновение осветившей пламенем взрыва полутемное боевое отделение танка. Стекла двенадцати угловых зеркал, установленных в командирской башенке, превратились в тысячи мелких осколков и дождем осыпали нас. Ударная волна на несколько мгновений сбила дыхание и расшвыряла приборы по всему танку. Перископ с лязгом упал на пол. Потолочное освещение, электропроводка, предохранители и все крепления орудия были вырваны из сварного шва верхней броневой плиты…

Пули авиационных пулеметов градом стучали по башне и кормовому бронелисту, вокруг машины поднимались серые облачка пыли, в воздухе летали комья грязи и камни! Ревя двигателями, истребители-бомбардировщики пошли на второй заход с кормы, со свистом поливая ракетами и пулями поле и грунтовую дорогу, ежесекундно изменяя вид ее поверхности. Очереди взбивали маленькие облачка пыли, воронки от бомб глубоко впечатывались в землю, в небо поднимались столбы пороховой гари. Хотелось заорать, но приходилось сдерживаться, цепляясь обеими руками за что-нибудь устойчивое, чтобы не выскочить наружу и не броситься бежать сквозь хаос дыма и грязи! Земля дрожала, и тяжелую машину болтало из стороны в сторону. Яркий солнечный свет пробивался сквозь плотную завесу пыли. Позднее мы не могли вспомнить, доводилось ли нам когда-нибудь переживать столь страшные секунды или долгие минуты в ожидании смерти. Мы все испытали глубочайшее потрясение, руки тряслись, колени дрожали! Смерть схватила нас за глотку и стала швырять из стороны в сторону, пытаясь разорвать нас в клочья!.. Долго никто не мог вымолвить ни слова. Вдруг наступила необыкновенная тишина! Кровь с шумом бежала по венам. У некоторых были окровавлены лица. Осколки стекла, падавшие сверху, усыпали наши руки, на которых виднелись разводы стертой с лица крови…

Толкая головами и плечами, мы открыли люки. Воздух над нами был так же чист, как и прежде!

Мы медленно — заглохший двигатель удалось завести не сразу — двинулись в укрытие под кронами деревьев. Нас спасло лишь то, что ракеты попадали в танк под острым углом. В 30-мм башенной броне нашего танка остались глубокие вмятины; на корме машины не осталось и следа от покрывавшей ее пыли.

На окраине города мы остановились среди фруктовых деревьев и живых изгородей у широкой асфальтированной дороги. Харландер и Зелонке были уже там и ожидали вечера. Ехать в любом направлении было совершенно невозможно! Эскадрильи противника проносились вдоль улиц, закладывая широкие виражи в небе. В воздухе постоянно раздавался органный гул авиационных двигателей и грохот взрывов. Мы не вылезали из машин. Экипаж Харландера в это время ремонтировал поврежденную левую гусеницу. Несмотря на то что наши машины были неплохо укрыты на окраине города, где-то через полчаса на нас обрушилась вторая ракетная атака. Вокруг нашего танка поднимались столбы огня. Пулеметные пули стучали по бортовой броне и рикошетом со свистом уходили в небо или зарывались в землю, взбивая фонтанчики пыли. Ракеты рвались, и ударная волна врывалась в боевое отделение; между машинами плавали облака вонючего дыма и летали комья земли. Этот кошмар закончился так же внезапно, как и начался. Харланд и двое его товарищей, раненные, лежали под танком, истекая кровью. Кровь сочилась из ран на их лицах, руках и телах, иссеченных мелкими осколками бомб. У одного из них была длинная рваная рана на бедре, другому раздробило руку и лодыжку. Трясущимися от волнения руками мы наложили повязки на их раны. Красно-белые повязки резко контрастировали с бледными лицами раненых. К нам подбежали санитары, которые обеспечили дальнейший уход и транспортировку. Наши пальцы, ладони и руки были покрыты корочкой запекшейся крови. Ветер унес черные облака дыма с дороги в сторону деревни.

Вдруг по другую сторону дороги взметнулся огромный столб пламени. Над ним поднялся гриб черного дыма, и нас осыпало кусками металла и обломками. Немецкая зенитка сбила один из самолетов. Но по сторонам повсюду можно было увидеть лишь горящие немецкие машины, превращающиеся постепенно в пепел и искореженные обломки!

Мы прибыли в Эльбеф 25 августа 1944 года. По слухам, мост был накануне уничтожен вражескими бомбардировщиками. Следующим возможным местом для переправы через Сену был Уасель. Если мы собирались переправить тяжелые «тигры» на другой берег, нужно было добраться до этого города. На высотах вокруг Уаселя дороги, ведущие к реке, были безнадежно забиты на многие километры. Колонны машин, по две-три в ряд, двигались радиатор к радиатору, колесо к колесу, борт к борту. Тысячи машин (по нашим оценкам их было от пяти до семи тысяч) ждали возможности переправиться на тот берег. К счастью, облачность, дымка и пелена дождя ухудшали видимость. Это дало нам передышку от налетов истребителей-бомбардировщиков! Если бы стояла летная погода, день закончился бы хаосом, разрушениями и катастрофой! Для переправы через Сену оставалось всего два моста: один у Уаселя, другой в Руане (но этим понтонным мостом могла пользоваться только колесная техника). Мост в Уаселе тоже оказался временным, не рассчитанным на переправу танков. У армейских саперов чуть выше по течению был паром. Впрочем, мы были избавлены от заботы о танке. Кальс, командовавший батальоном, приказал его взорвать. Человеческие жизни были куда важнее машины! Итак, мы спокойно перешли через реку пешком по понтонному мосту. Всего через несколько часов весь район переправы был уничтожен ковровой бомбардировкой, и тысячи солдат вместе со своими машинами встретили здесь свой конец!

Отступление продолжалось и в Бельгии. Немецкая фельд-жандармерия проверяла любого, кто собирался перейти границу. Проходить разрешалось только частям, имевшим пропуск. Остатки частей направляли на сборные пункты в Брюсселе, Лувене и Диете в Бельгийской низменности. Здесь подошла к концу наша французская одиссея. Здесь собрались подразделения нашего батальона. Транспортная часть в Брюсселе смогла худо-бедно обеспечить нас машинами.

Мы отправились дальше в Маастрихт, пересекли Западный вал, где увидели бурую форму фолькештурма, впервые ставшего нашей последней надеждой. Эти плохо вооруженные солдаты не могли оказать сопротивления прекрасно оснащенным вражеским ударным армиям. Мы проехали через Ахен и Дюрен в Кельн. По всему маршруту отступления женщины и девушки рыли траншеи и окопы, чтобы укрываться от налетов. Какой в этом был смысл? Мы прибыли в Падерборн, и следующие несколько недель были посвящены обучению пополнений, которые должны были заполнить пробелы в наших рядах, образованные боями в Нормандии. Мы получили новые «королевские тигры» и знали, что наши дни сочтены!

Боевой дневник «тигра» № 134, который в зашифрованном виде вел радист Хайнц Траутманн, содержит описание пятидесяти дней танковых боев в Нормандии (с 10 июля по 30 августа). Уничтожение восьмидесяти восьми танков, не считая множества противотанковых пушек, бронетранспортеров, грузовиков и полугусеничников, подробный учет которых не велся, производит впечатление подавляющего превосходства немецких танкистов и огневой мощи «тигра» как отдельной боевой машины. Подобными цифрами могли бы похвастаться и другие «тигры»! Разумеется, фиксировались также и случаи гибели танкистов или нанесение особенно серьезных повреждений самому «тигру». Нам противостоял враг, превосходивший нас численно и обладавший превосходством в воздухе с самого первого дня высадки, поддерживаемый огнем артиллерии с суши и с моря. Все это мешало развертыванию наших танковых частей и с каждым днем все сильнее сказывалось на численности наших войск. Легко было предсказать, что нехватка танков на замену выбывшим из строя приведет в конечном итоге к поражению на поле боя. Оборона стратегически важной высоты 112 под Каном и переправ на Орне от непрерывных атак танков и пехоты в течение двадцати дней (с 10 по 31 июля) совершенно не соответствовала основному назначению танковых войск, главной силой которых были подвижность и огневая мощь! «Тигры» 102-го танкового батальона оставили высоту 112 31 июля, когда танковые армии Союзников обошли высоту с севера и юга.

Пятьдесят дней танковых боев в Нормандии

Из дневника «тигра» № 134

Дата	Задание	Уничтожено	Противник в этот день
10 июля	Разведка боем в Мальто	3 «кромвеля»	9-й королевский танковый полк (британская 31-я отдельная бригада)
10 июля	Захват высоты 112(убит заряжающий Хензель)	5 «Черчиллей», 3 птп	Рота А 7-го королевского танкового полка (британская 31-я отдельная бригада)
11 июля	Высота 112, атака на лес	3 «шермана»	Королевские шотландские драгуны (4-я отдельная танковая бригада)
16 июля	Мальто — пункт 42, угроза флангу (смертельно ранен наводчик Христоф)	4 «Черчилля», бронетранспортеры, полугусеничники	153-й королевский танковый полк (34-я отдельная танковая бригада)
24 июля	Мальто — Сен-Андре, отбита атака против плацдарма на Орне	8 «Черчиллей», бронетранспортеры, полугусеничники	7-й королевский танковый полк (британская 31-я отдельная бригада)
6 августа	Бои в районе Вир — Шенедоль	1 разведывательная бронемашина, 1 птп	«Файф энд Форфар Йоманри» и 23-й гусарский полк (29-я танковая бригада 11-й танковой дивизии)
7 августа	Шенедоль, предотвращен прорыв к шоссе Nq 158	15 «шерманов», 12 разведывательных машин, 1 ПТП, полугусеничники	23-й гусарский полк (29-я танковая бригада 11 — й танковой дивизии)
14 августа	Суланжи — Сен-Пьер, шоссе № 158 Кан-Фалез, поддержка пехоты	3 «шермана», бронетранспортеры, полугусеничники	10-й танковый полк (2-я канадская танковая бригада)
15 августа	Суланжи — Сен-Пьер, шоссе № 158, отбиты атаки на позиции 1-го батальона 26-го полка	10 «шерманов», 6 разведывательных машин, полугусеничники	6-й танковый полк (1-й гусарский) 10-й танковый полк
16 августа	Версенвиль, КП 102-го танкового батальона окружен канадской пехотой	4 «шермана»	22-й танковый полк («Канадские гвардейские гренадеры») — 28-й танковый полк («Полк Британской Колумбии») (4-я бригада 4-й канадской танковой дивизии)
16 августа	Версенвиль, отход КП 102-го танкового батальона в Эрен	3 «шермана», полугусеничники	6-й танковый полк у Фалеза
17 августа	Винья, приказ прикрыть отступление	2 разведывательных бронемашины	—
18 августа	Окружение в районе Шамбуа — Сен-Ламбер, командир Вайс попал в плен, «тигр» № 134 поврежден вражеским огнем, взорван. Принят «тигр» № 001.	3 «шермана»	1-я польская танковая дивизия 24-й уланский полк 10-я танковая бригада
18 августа	Прорыв на «тигре» № 001 у Сен-Ламбера	3 «шермана», бронетранспортеры, полугусеничники	1-я польская танковая дивизия 24-й уланский полк 10-я танковая бригада
19 августа	Встреча с разведывательным батальоном «Дас Райх»	—	—
19 августа	Прибытие на КП II танкового корпуса СС в Камамбере в распоряжение генерала Биттриха и полковника Пипкорна	—	—
20 августа	Контрудар на прорыв окружения под Шамбуа	2 «шермана», разведывательные машины, полугусеничники	1-я польская танковая дивизия 24-й уланский полк
21 августа	Кудеар — Шампосуль	2 «шермана»	1-я польская танковая дивизия 24-й уланский полк
22 августа	Отход на «тигре» № 001 в направлении Вимутье — Руан	—	—
28 августа	Переправа через Сену на барже в Руане, при атаке вражеской авиации «тигр» № 001 утонул в реке	—	—
30–31 августа	Приказ командира батальона Кальса уничтожить «тигры» и «пантеры» на южном берегу реки в Руане	2 «пантеры»	(«Маки», сине-бело-красные знаки на башнях)

Танковые дивизии войск СС в составе I и II танковых корпусов СС были не готовы к участию в этом наступлении, несмотря на пополнения, прибывавшие нередко из других дивизий. Несмотря на возражения командующего войсками на Западе и командования группы армий «Б», убедить руководство отказаться от Арденнского наступления не удалось. К тому же войска испытывали катастрофический дефицит топлива, который не позволил боевым группам выполнить поставленные задачи в срок. Подробнее о дефиците топлива рассказывается в историях соответствующих дивизий. В этих условиях еще большую ценность приобретает самоотверженность и отвага танкистов. Приведенные ниже рассказы командиров танков свидетельствуют о готовности отдать свои жизни без стремления к славе и признания их подвигов.

Поскольку о боевых действиях в Арденнах в 1944–1945 годах до сих пор имеется немало противоречивых сведений в средствах массовой информации и в печатных публикациях, рассказам командиров танков об этих боях предшествует краткое описание пути и основных боев «боевой группы Пайпера». На основании этого описания, а также сведений английского журнала «После боя», рапортов командиров танков этой боевой группы и письма полковника Эллиса, выступавшего главным обвинителем от армии США на процессе по делу о событиях в Мальмеди, адресованного Йохену Пайперу, мы хотим помочь установить историческую правду. Мы отдаем дань уважения героизму солдат обеих сторон, которые, несмотря на крайне суровые условия, борясь со снежными завалами на узких, обледенелых дорогах, были вынуждены выполнять безнадежные приказы, как повелевал им воинский долг. «Боевая группа Пайпера» нанесла первый удар, ознаменовавший начало наступления в Арденнах, 16 декабря 1944 года. Потеряв все танки, оружие и снаряжение, 800 уцелевших солдат прорвались назад пешком по холмам Арденн через занятые противником территории и вышли к немецким позициям у Сен-Вита 25 декабря.

Удар «Боевой группы Пайпера» в направлении переправ через Маас

Для выполнения поставленной задачи в распоряжении Йохена Пайпера имелись: около 100 Pz-IV и Pz-V («пантер»), 501-й тяжелый танковый батальон СС («королевские тигры»), III (танковый) батальон 2-го моторизованного полка и части 150-й танковой бригады (специальное подразделение Отто Скорцени). Поскольку запасов топлива в распоряжении группы было недостаточно, командиры получили на руки карты, на которых было указано расположение американских топливных складов в районе Бюллингена и Спа, где можно было пополнить запасы горючего во время наступления.

Еще один топливный склад американской армии севернее Ставело, который мог бы сыграть решающую роль в успехе операции, на картах Пайпера показан не был.

Теперь о последовательности событий.

Наступление 1-й танковой дивизии СС и 150-й танковой бригады Скорцени было отложено из-за того, что к 15 декабря не были подвезены материалы для наведения переправы. На шоссе № 32 южнее Лосхаймерграбена возникла задержка, так как железнодорожный мост на границе между Германией и Бельгией был взорван войсками вермахта при отступлении, и его не успели восстановить.

Пайпер прибыл на место в 14.30 16 декабря и приказал несмотря ни на что очистить место для танков. Все машины, мешавшие движению, были сброшены с дороги, так как план операции не допускал никаких задержек. Пайпер нашел узкое место на железнодорожной насыпи, где он мог переправить танки, и к вечеру вышел к шоссе № 32. Ударная танковая группировка войск Пайпера достигла Ланцерата в 23.00 16 декабря и к 5.00 17 декабря прибыла в Буххольц. Оттуда она направилась в сторону Хонсфельда, где Пайпер обнаружил, что дорога забита откатывающимися назад американскими частями.

Остановив свою колонну и дождавшись просвета, Пайпер пристроил свои танки к американской колонне. В Хонсфельде располагался пункт тылового снабжения 349-го пехотного полка американской 99-й пехотной дивизии.

Пайпер занял этот пункт своими танками, на броне которых в качестве десанта ехали парашютисты. Часть американских солдат бежала, остальные были взяты в плен или убиты.

Из допроса пленных Пайпер узнал, что в Линьевиле располагался штаб американской 49-й зенитно-артиллерийской бригады, в задачу которой входила борьба с ракетами Фау-1, нацеленными на Льеж.

Зенитные батареи обслуживали около 400 американских солдат. Пайпер приказал боевой группе разделиться, чтобы окружить Линьевиль.

Ему также необходимо было наступать в направлении на Бюллинген, чтобы обеспечить боевую группу американским топливом.

По имеющимся данным, на этом складе было захвачено 250 000 литров топлива. Рядом с Морсхеком на небольшом полевом аэродроме группа уничтожила 12 самолетов-разведчиков. Заправка в Бюллингене началась в 9 часов утра. Затем боевая группа двинулась в направлении на Амель. Южнее Морсхека Пайпер разделил группу. Первая группа, в основном на «пантерах», отправилась на юг; другая двинулась по шоссе на север, чтобы окружить Линьевиль. Не встречая сколько-нибудь серьезного сопротивления, Пайпер через Амель и Борн вышел к шоссе № 32 и развернулся на север в направлении Линьевиля. На перекрестке у Кайзербараке был уничтожен джип полковника Марка Девайна, но ему самому вместе с двумя другими офицерами удалось скрыться. Линьевиль был эвакуирован. Американские солдаты, встретившиеся с немецкой колонной на бульдозере, успели предупредить капитана Саймона Грина, располагавшегося со штабом в гостинице «Отель дю Мулен». Когда Грин вышел на улицу, чтобы проверить донесение, он был взят в плен. Сопротивление оказал только стоявший у гостиницы «шерман» с поврежденными гусеницами. Боевая группа потеряла одну «пантеру» и два бронетранспортера в бою с арьергардом американской 7-й танковой дивизии к югу от города.

Командир 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» генерал-майор войск СС Монке прибыл в «Отель дю Мулен» для встречи с Пайпером. К счастью для них, колонны отступавших американцев успели пройти перекресток у Кайзербараке еще до того, как Пайпер вышел к шоссе № 32 у Борна.

Когда около 16.00 Пайпер прибыл в Линьевиль, выяснилось, что запланированное окружение провалилось. Американские части успели отойти. В 17.00 первые танки его группы атаковали Ставело. Чтобы выйти к Маасу, Пайперу нужно было переправить танки через Амель. Для «королевских тигров» подходили лишь немногие мосты, и одним из них был каменный мост в Ставело. Этот мост оборонял сержант американского 291-го саперного батальона по фамилии Хенсле с минимумом оружия: противотанковыми минами, пулеметом и противотанковым гранатометом.

Первые танки боевой группы Пайпера подошли около 19.00 и остановились. Сведения о событиях на мосту в Ставело крайне противоречивы. Саперы СС утверждали, что видели, как в темноте американские саперы минируют мост.

По другим сведениям, мост готовили к взрыву солдаты группы Скорцени. Как бы то ни было, боевая группа потеряла целую ночь. Тем временем в ночь на 18 декабря прибыл американский 526-й мотопехотный полк майора Солиса и устроил заграждения на всех основных перекрестках. В 8 утра 18 декабря Пайпер приказал начать атаку. Майор Солис со своими солдатами отступил, полагая, что Пайпер повернет на север, и планируя преследовать его, так как всего в 1,5 км к северу, у дороги на Спа, располагался крупный американский топливный склад.

Майор Солис приказал поджечь часть топливного склада, ближе всего расположенную к Ставело, чтобы создать препятствие. Он и не подозревал, что Пайпер ничего не знал об этом складе и планировал атаковать не на север, а в направлении на Труа-Пон.

Позднее с севера (из Франкоршана) к горящему складу подошел полковник Франкленд, командовавший 117-м пехотным полком американской 30-й пехотной дивизии. Он приказал погасить огонь и принял на себя охрану склада. Немецкой боевой группе нужно было добраться до Труа-Пон. Пайпер вновь разделил группу, направив две роты Pz-IV в сторону Труа-Пон через Ванн. Однако этот маршрут оказался совершенно непригодным для танков. Потерянная ночь у моста в Ставело позволила американским саперам заминировать все мосты на пути наступавших!

Ударные части боевой группы достигли Труа-Пон в 10.45. Железнодорожный путепровод обороняла американская противотанковая артиллерия. Одна из «пантер» была подбита и перегородила дорогу. В 11.45 мост через Амель взлетел на воздух. После войны Пайпер говорил, что он смог бы выйти к Маасу 19 декабря, если бы уцелел этот мост и если бы было известно о складе топлива у Ставело. Единственным возможным вариантом действий стал маневр в направлении Лa-Глез. В это же время американское командование приказало подготовить к взрыву мост в Абьемоне.

Пайпер вновь переправился через Амель у Шене. Однако с улучшением погоды вновь начались налеты «тандерболтов», «мустангов» и «тайфунов», причинявшие тяжелые потери в людях и технике. В поисках укрытия боевой группе пришлось прятаться в лесах между Шене и мостом.

В 16.00 19 декабря вновь опустился туман, скрывший боевую группу от авиации Союзников. От цели боевую группу отделял только мост в Абьемоне через реку Льенн! Пайпер вышел на шоссе № 32 южнее Фруадвиля и повернул направо. С наступлением темноты головные части достигли Труа-Пон, где их уже ожидали солдаты американского 291-го саперного батальона под командованием лейтенанта Эдельстайна. Одновременно с первым выстрелом орудия «королевского тигра» мост взлетел на воздух.

Пайпер решил, что плохое состояние дорог не позволяет дальше атаковать тяжелыми танками на северо-запад в направлении Юи. Взорванный мост в Труа-Пон вынудил группу 19 декабря 1944 года войти в долину реки Амель и занять Ла-Глез и близлежащий город Стумон. Поскольку в прорыв другие части введены не были, а боевая группа далеко оторвалась от линии фронта, она была предоставлена самой себе. Американцы это поняли и отрезали группу Пайпера. Йохен Пайпер приказал бойцам своей группы, в которой было около 1300 человек, занять круговую оборону, так как топлива для танков оставалось уже слишком мало.

Оборонительные бои окруженной группы Пайпера, начиная с 22 декабря, все больше осложнялись тем, что боеприпасы были на исходе, а танки полностью утратили подвижность из-за отсутствия топлива. Подтянув сильные резервы, американцы стали все туже затягивать кольцо. Высокая техническая оснащенность противника делала ситуацию совершенно безнадежной.

23 декабря 1944 года Пайпер получил по радио приказ прорываться из Лa-Глез. За несколько дней тяжелых боев боевая группа потеряла более 700 человек ранеными, все тридцать девять танков, множество бронетранспортеров и двадцать пять орудий.

Восемьсот условно боеготовых солдат выступили из Ла-Глеза в ночь на Рождество, пробились на юг и на восток и встретились с передовыми частями своей дивизии (1-м моторизованным полком СС под командованием оберштурмбаннфюрера СС Альберта Фрея) у городка Ванн. Около 30 человек погибли во время прорыва.

В Ла-Глезе были оставлены около 140 пленных американцев и 80 раненых немцев.

Они были переданы американскому капитану Кризенгеру по письменному соглашению перед прорывом. С ними остался немецкий врач, доктор В. Дитманн, которому было приказано оказывать помощь раненым немцам и американцам.

Попавший в плен подполковник Мак-Гоуэн позднее в письменном виде сообщил своему правительству о корректном обращении со всеми пленными и подчеркнул безупречное поведение солдат боевой группы Пайпера.

Мистер Эллис, главный обвинитель со стороны американской армии на процессе о событиях в Мальмеди, в 1966 году писал бывшему обвиняемому Пайперу: «Я уверен, что вы всегда знали, что я не испытываю личной неприязни ни к вам, ни к кому бы то ни было. Я также был солдатом и исполнял свой долг в меру своих способностей… Я считаю вас превосходным джентльменом. В день, когда пришло ваше письмо, я прочитал в газетах о смерти Зеппа Дитриха. Верите или нет, но, читая довольно длинный некролог в «Сан-Франциско Кроникл», я испытал чувство скорби».

За выдающиеся успехи в боях под Ла-Глезом (где группа Пайпера связала основные силы трех американских дивизий) оберштурмбаннфюрер СС Пайпер 28 декабря 1944 года стал 119-м военнослужащим, награжденным Мечами к Рыцарскому кресту, и был произведен в штандартенфюреры. Йохен Пайпер был одним из молодых, умных и бесстрашных танковых командиров войск СС. Он добился выдающихся успехов на Восточном и Западном фронтах Второй мировой и вписал свое имя в историю. Этот выдающийся воин погиб от рук преступников 14 июля 1976 года в Траве (Франция).

События в Мальмеди

Во время наступления в Арденнах головные части боевой группы Пайпера расстреляли колонну грузовиков на перекрестке к югу от Мальмеди. Позднее было установлено, что это были наблюдатели, не имевшие опыта боевых действий. Уцелевшие солдаты сдались в плен, и передовые части продолжили наступление. Пленным жестами приказали отправляться в тыл и оставили их на произвол судьбы. Из-за сложного характера окружавшей местности установить радиосвязь с основными силами боевой группы, следовавшими позади, не удалось. Основные силы, заметив колонну грузовиков, вновь открыли огонь, что привело, к сожалению, к потерям.

Этот случай, вкратце описанный здесь и практически неизбежный в условиях мобильной войны, привел к выдвижению обвинений в убийстве против семидесяти четырех военнослужащих дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» на различных уровнях, от командующего сухопутными войсками и командира дивизии до заряжающего. В тюрьме Швебиш-Халле обвиняемые были подвергнуты бесчеловечно жестоким допросам. Американские следователи выбивали показания под психологическим давлением, продолжавшимся несколько недель, используя при этом такие приемы, как инсценировка судебных заседаний и даже инсценировка казни. Во время самого процесса свобода действий защиты была существенно ограничена, В результате было вынесено сорок три смертных приговора, и тридцать один человек был осужден на различные сроки в тюрьме. После того как информация об этом стала достоянием общественности, ход этого расследования и, в частности, методы допросов, применявшиеся в Швебиш-Халле, стали предметом изучения трех американских комиссий. Наконец, во многом благодаря необычайным усилиям со стороны полковника Эверетта, руководившего защитой подсудимых, приговоры суда были изменены, и через десять лет тюремные стены покинул последний из осужденных солдат.

Танк ПВО под командованием Карла Вортманна входил в состав боевой группы Пайпера и пережил внезапную атаку. Его экипаж пережил окружение под Лa-Глезом и после прорыва форсированным маршем через Арденны вышел в район сосредоточения недалеко от Сен-Вита. Вот его рассказ об этом сражении:

«15 декабря 1944 года, во второй половине дня, когда танковые части «Лейбштандарта» расположились лагерем у линии фронта в лесах у Хальшлага и Лосхайма, командирам частей сообщили о намеченном плане наступления. До этого времени передвижения войск производились очень тихо и только по ночам, а дата начала наступления держалась в строжайшей тайне. В тот же день информацию получили только солдаты головных частей. Остальные узнали о наступлении только через несколько дней. Главнокомандующий войсками Западного фронта генерал-фельдмаршал фон Рундштедт отдал войскам такой приказ:

«Солдаты Западного фронта! Настал ваш звездный час! Сегодня мощные ударные армии выстроены против англоамериканского фронта. Вам больше ничего и не нужно говорить. Вы и сами чувствуете: это решающая битва! Так несите же в себе стойкую готовность отдать все свои силы и совершить непосильное для человека ради нашей родины и нашего фюрера!»

1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» вместе с 12-й танковой дивизией СС «Гитлерюгенд», 12-й и 277-й пехотными дивизиями и 3-й парашютно-десантной дивизией входила в состав I танкового корпуса СС, которым командовал группенфюрер СС и генерал-лейтенант войск СС Герман Присс. Вместе с еще двумя корпусами этот корпус образовывал 6-ю танковую армию СС, подчиненную оберстгруппенфюреру СС и генерал-полковнику войск СС Зеппу Дитриху. Темнота, туман и легкий снегопад — таким было раннее утро 16 декабря 1944 года. В 5.30 утра от огня немецкой артиллерии содрогнулась земля от Моншау до Эхтернау, и весь Западный фронт пробудился. Тысячи и тысячи солдат с обеих сторон наблюдали за этим мрачным фейерверком. Западные Союзники уже давно считали, что военная мощь Германии сломлена. Обрушившийся на них сосредоточенный, непрерывный огонь тяжелых орудий должен был изменить это мнение. Западный фронт получил сигнал: пришло время наступления! Конечно же, среди немецких солдат лишь немногие не считали это наступление последним крупным сражением Второй мировой войны. Это была последняя попытка, последнее усилие, последняя авантюра немецкого командования, которая повлекла за собой невероятные потери людских и материальных ресурсов.

Боевая группа Пайпера, в состав которой входила рота танков ПВО под командованием оберштурмфюрера Феглера, шла на острие атаки танкового корпуса СС. Вот как описываются действия боевой группы:

«Восемь танков роты ПВО составляли часть боевой группы Пайпера, созданной специально для этой операции. 6-я танковая армия располагалась на правом фланге группы армий «Б» на участке от Моншау до Лосхаймерграбена. 7-я армия составляла левый фланг группы армий, а 5-я танковая армия — ее центр. План наступления имел далеко идущие цели и предусматривал уничтожение противника к северу от линии Бастонь — Брюссель — Антверпен. Прорыв фронта противника предполагалось осуществить в подходящих для этого местах. Основной целью 6-й танковой армии на первом этапе наступления был выход к мостам через Маас в районе Льежа и их захват. Одновременно на севере предполагалось занять прочную оборону. Дальнейшими целями на втором этапе операции были Альберт-канал и район севернее Антверпена.

Все понимали, что такие задачи требуют слишком большого напряжения сил армии и могут быть успешно выполнены только в том случае, если удастся использовать заложенный в плане элемент внезапности. Танковый полк вышел на исходные позиции под прикрытием темноты и был приведен в полную готовность. Длинные колонны танков и бронемашин стояли вдоль просек в лесах гор Эйфель. В голове колонны стояли четыре танка ПВО, два из которых были вооружены 37-мм пушками, а другие два — счетверенными зенитками. Остальные четыре танка ПВО находились в замыкающей трети колонны.

Постепенно рассвело. Наступил новый суровый зимний день 16 декабря 1944 года. В ходе первой атаки части 3-й парашютно-десантной дивизии вместе с пехотой 12-й фольксгренадерской дивизии заняли американскую линию обороны. Занимавшие ее части противника, включая командиров, были захвачены врасплох.

Боевая группа Пайпера представляла собой смешанный отряд из двух рот «пантер», роты танков ПВО, 3-й и 9-й танковых инженерных рот, 501-го батальона «тигров» СС, III бронетранспортерного батальона 2-го моторизованного полка СС и частей 2-го полка самоходной артиллерии СС. В рамках наступления дивизии группа должна была выйти к реке Маас не более чем через 48 часов. Там группа должна была занять плацдарм и держать открытым коридор для наступления идущих следом частей дивизии. Однако сначала боевой группе нужно было вырваться на простор, чтобы обеспечить свободу маневра. Одной из сложнейших проблем оказалась непригодность большинства дорог в этом районе для наших бронированных машин. Нередко дороги оказывались забитыми техникой, что снижало темпы продвижения. Использовать вместо шоссейных дорог грунтовые было затруднительно, так как грунт размок и превратился в грязь.

Преодолев первые препятствия, боевая группа начала движение, на большой скорости устремившись вперед. В первом же занятом противником городе, Ланцерате, группа обнаружила немецких парашютистов, ведущих уличные бои, и оказала им поддержку, пока сопротивление американцев не было сломлено. После этого боя парашютисты сели на броню танков, и группа двинулась дальше.

Некоторые танки подорвались на минах, установленных не американцами, а немецкими частями во время осеннего отступления к Западному валу.

Рано утром 17 декабря перед боевой группой расстилалась заснеженная местность. Экипажи провели всю ночь втанках и бронемашинах. На просеке, ведущей от Ланцерата к железнодорожной станции, отпечатались свежие следы гусениц бронированных машин авангарда. Через несколько минут двинулись в путь и главные силы. По обе стороны от просеки были американские солдаты. Они стреляли по колонне из пулеметов и другого легкого оружия. Несколько очередей счетверенных зениток заставили их убраться поглубже в лес. Чуть большее неудобство доставляли минометные мины, рвавшиеся рядом с танками. Мелкий снег, взлетавший в воздух при каждом взрыве, на несколько секунд закрывал обзор. Со стороны железнодорожной станции интенсивный огонь вела противотанковая артиллерия противника. Головные танки подавили ее.

Пройдя несколько километров без малейшего сопротивления, мы вышли к деревне Хонсфельд. На узких улочках нам пришлось сбавить скорость. У въезда в деревню длинная колонна разделилась, планируя соединиться позднее. Четыре головных танка ПВО двигались на острие группы и первыми двинулись по главной улице. Из-за крутого поворота пришлось еще больше сбавить скорость. Два дома, стоявшие под углом друг к другу и чуть выдававшиеся вперед, почти полностью закрывали обзор. Вдруг — вспышка! Громкий удар! Первый танк ПВО получил попадание. Он проехал еще несколько метров и остановился. В тот же миг раздался второй выстрел, и второй танк ПВО получил попадание. Он тоже остановился через несколько метров. Путь для следовавших за ними машин был заблокирован. Командир третьей машины, унтершарфюрер Карл Вортманн, увидел вспышку следующего выстрела совсем недалеко от своего танка. Он попытался подобраться к двум подбитым машинам, стреляя на ходу из счетверенного орудия в направлении вражеской пушки. Огонь прекратился. Колонна возобновила движение.

В центре деревни разгорелась ожесточенная схватка. С крыш и верхних этажей домов американцы вели огонь по бронетранспортерам 3-й инженерной роты, имевшим открытый верх. Ответный огонь быстро перешел в ближний бой за каждый дом. Захваченные врасплох американцы пытались воспользоваться любым укрытием. Они прятались в конюшнях, амбарах, подвалах, комнатах домов. Применение двух счетверенных зениток дало желаемый эффект. С развернутыми белыми простынями и поднятыми вверх руками американцы выходили из домов и укрытий и сдавались в плен. Обе стороны понесли значительные потери убитыми и ранеными.

Только после окончания боя экипажи двух сохранивших подвижность танков ПВО получили возможность побеспокоиться о судьбе товарищей из двух подбитых машин. Не было ясно, какие повреждения нанесли эти два попадания, и есть ли среди экипажей убитые и раненые. В первой машине помимо экипажа находился командир роты оберштурмфюрер Феглер, а во второй — заместитель командира 1-го взвода гауптшарфюрер Шредер. Оба они, равно как и два экипажа, не смогли принять участия в дальнейшем наступлении.

Оказалось, что американское орудие подбито оба танка с дистанции около 50 м. Вражеская пушка все еще стояла на месте, брошенная расчетом. Только ее ствол слегка высовывался из-за живой изгороди, неподвижно глядя в сторону поворота. Ствол орудия был почти неподвижен по горизонтали, и расчет пушки обслуживал ее прямо в прихожей дома. Попав под огонь счетверенной зенитки, все четыре артиллериста укрылись в подвале дома вместе с другими американцами. Дом оказался битком набит американскими солдатами. Многие из них пытались бежать через окна в задней части дома.

Наступление продолжилось в направлении на Бюллинген. На выезде из Хонсфельда возникла еще одна непредвиденная задержка. У старых могил на кладбище было замечено какое-то движение. Американцы? Нет! Подошли пятнадцать-восемнадцать человек в американской форме. Они касались руками груди и касок. При инструктаже перед атакой немецким солдатам сообщили, что группы или отдельные люди в американской форме, подающие сигнал таким жестом, являются участниками операции «Гриф». Все члены этого элитного немецкого подразделения знали американские обычаи, бегло говорили по-английски и были оснащены американским оружием, снаряжением и техникой. Они входили в состав 150-й танковой бригады оберштурмбаннфюрера Скорцени.

Встретившаяся нам группа сообщила, что они целую ночь прятались среди могил. Они отправились на наших танках в Бюллинген, где авангард и вторая часть колонны встретили ожесточенное сопротивление противника. Перед этим был захвачен небольшой полевой аэродром с несколькими легкими самолетами. После окончания боя группа смогла заправиться трофейным бензином и принять трофейный запас продовольствия. Американские пленные были доставлены на сборный пункт. Боевая группа Пайпера продолжала двигаться к цели.

Выполнить поставленные задачи в срок, установленный планом операции, было невозможно. Не были должным образом учтены бои, плохое состояние дорог и перерасход горючего из-за вынужденных объездов вокруг городов. Так, на выезде из Бюллингена группа встретила упорное сопротивление противника и снова вынуждена была двигаться обходным путем. Состояние улиц и грунтовых дорог в небольших деревеньках Шопен, Тиримон и Онденваль не благоприятствовало движению тяжелых танков, что привело к большим потерям времени.

Около полудня головные танки заметили на перекрестке длинную колонну американских машин, двигавшуюся из Мальмеди в направлении Энгельсдорфа. Несколько танков с расстояния около 400 метров открыли огонь. Снаряды должны были только напугать противника, а не попасть по машинам. Это вполне могла оказаться колонна бензовозов, которая стала бы желанной добычей. Большинство снарядов пролетели над машинами и разорвались в поле или на опушке леса, к которому и бросились многие американцы, побросав машины и стремясь укрыться среди деревьев.

Боевая группа подъехала к перекрестку и повернула в сторону Энгельскирхена. Часть американских грузовиков скатилась в кювет или уткнулась в деревья вдоль дороги. Дверцы машин были распахнуты, и большинство американских солдат были взяты в плен. Как с самого начала говорилось в приказах, танковая группа не должна была нигде останавливаться, чтобы как можно быстрее выполнить поставленную задачу. Очистка городов и сбор пленных были предоставлены следовавшим за танками пехотным частям. Поэтому после того, как танки двинулись вперед, пленные остались фактически без охраны. Однако из-за плохого состояния дорог и царившей на них неразберихи пехотные части не могли поспеть за танками. Часть пленных воспользовалась этим. Они снова взялись за оружие, когда подошли следующие немецкие части. Так вновь начался бой.

Лишь немногим американцам удалось вернуться к своим частям в Мальмеди, где они сообщили о событиях на перекрестке у Бонье. Армейская радиостанция «Кале» сделала из этого новость дня и распространила ложную информацию, будто войска дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» расстреляли американских солдат, готовившихся или уже успевших сдаться в плен в районе Мальмеди. Когда оберстгруппенфюрер Зепп Дитрих услышал об этом в новостях вражеской радиостанции, вещавшей на немецком языке, он тут же приказал расследовать произошедшие события.

Все выводы, полученные им, несомненно подтверждали, что речь шла о боевом столкновении, и никакой речи не могло идти о расстрелах.

Наступление боевой группы продолжалось в направлении на Энгельсдорф, где в большой гостинице располагался штаб противника. Американцы были настолько поражены внезапным появлением немецких танков, что побросали все. Некоторые из них, выскакивая из гостиницы через черный ход, второпях даже позабыли натянуть куртки. Они не успели далеко уйти. Попав в плен, они продолжили путь на собственных машинах вместе с наступавшими войсками.

Один из головных танков был подбит поврежденным «шерманом», незаметно стоявшим в стороне от дороги у въезда в город, где извилистая дорога шла под гору. В Энгельсдорфе снова произошла нежелательная задержка, когда головные машины встретили упорное сопротивление и вынуждены были двигаться в обход. Способствовали задержке и совершенно непроходимые дороги. Единственный остававшийся путь для продолжения наступления лежал через узкую долину реки Амель.

К мосту через реку у Ставело мы вышли вечером 18 декабря. Вопрос был в том, выдержит ли старый каменный мост вес танков. После нескольких часов боя за этот мост танки осторожно въехали по нему в город. На узких улочках возникали опасные ситуации, и завязался ожесточенный ближний бой. Основной задачей было открыть дорогу на Труа-Пон — следующий город на пути наступления. Разведывательный батальон «Лейбштандарта», следовавший на некотором расстоянии за группой Пайпера, обнаружил, что мост вновь занят противником. Пришлось отбивать его снова. Этот мост и город оставались препятствием для шедших сзади частей, включая и остальные четыре танка ПВО нашей роты.

Около полудня боевая группа Пайпера вышла к Труа-Пон, красивому городку, получившему свое название из-за трех имевшихся в нем мостов.^[9] За железнодорожным виадуком стояло хорошо замаскированное американское противотанковое орудие, подбившее несколько танков в голове колонны. В тот самый миг, когда орудие было уничтожено, отважные американские саперы подорвали мосты через Амель (Амблев) и Сальм. Теперь путь к Маасу был блокирован. Быстро приняв решение, оберстштурмбаннфюрер Пайпер снова направил группу в обход через Ла-Глез. Некоторое время боев не было. Однако когда боевая группа наступала в сторону Вербомона, недалеко от маленькой деревеньки Шене она была впервые атакована авиацией противника».