Рубрика: Матвеева Новелла

Из дальних стран пришел бродяга нищий И все бродил по улицам Мадрида. Но не просил ни крова он, ни пищи: Он только пел, пел для тебя, Старый Мадрид. При первом слове той чудесной песни Склонились девушки со всех балконов, Весь город ожил, улицы воскресли, — Смеялся, плакал и вздыхал Старый Читать дальше …

Там никогда не снился мир цивилизованный. Покрыто море голубым и белым льдом. Там даже в воздухе не пахнет робинзонами. Но кто ж построил, кто построил этот дом? Как накрахмаленные стеганые ватники, Стоят пингвины — даже руки развели… Там не живут ни рыбаки, ни медвежатники, Туда не ходят, не доходят корабли. Читать дальше …

Конь при дороге траву щипал, Ночь наступила — и конь пропал… Если пойдёшь за конём вослед — Скоро мелькнёт за холмами свет. Там разместился весёлый стан, Стан разместился бродяг-цыган. Там, на холмах, под гитарный звон Слышались песни былых времён. Тропка по сумраку чуть вилась… Издали, издали чудилось: В таборе том, Читать дальше …

Был ли я капитаном? Нет. Но матросом — был. Сам ставил мачты и сам же (э-гей!) Я в бурю мачты рубил. В ураганах, как птица, летал, С буйной ватагой океан бороздил; Плыл простором зеленым, Серым простором плыл. Припев: Море выплескивает из себя Цветоподобных медуз, Но раковина жемчужная Всегда в глубине. Читать дальше …

На плоту уплывающем стоя, Огибая речную излуку, Древней руны руно золотое Перекинула я через руку. Суетились у пристани лодки, Цепи якорные рокотали, Под водой, как белье на веревке, Отраженья домов трепетали. И плыла я и пела: «Недаром Шар земной называется шаром; Оттого что земля не квадратна, Я всегда приплываю обратно». Читать дальше …

Ты похлопывал гиен дружески по спинам, Родственным пожатием жало кобры жал, Трогал солнце и луну потным карабином, Словно прихоти твоей мир принадлежал. Кроткий глобус по щеке потрепав заранее, Ты, как столб заявочный, в землю вбив приклад, Свил поэзии гнездо в той смертельной ране, Что рукою зажимал рядовой солдат. Песня — Читать дальше …

Вильгельму Вениаминовичу Левину Кто мог бы стать Рембо? Никто из нас. (И даже сам Рембо не мог бы лично Опять родиться, стать собой вторично И вновь создать уж созданное раз. ) Но переводчик — вот он! Те слова, Что раз дались, но больше не дадутся Бодлеру, — диво! — вновь Читать дальше …

Пастух по стаду выстрелил кнутом. Дорога в лес тепла и лиловата. Узоры листьев черным решетом Просеивают золото заката. Темнеет; кольца плавятся на пне… Шум сосен сух, как теплый шорох шлака. Между стволами, в розовом огне, Танцуют мошки, словно крошки мрака. А я еще живу минувшим днем, Танцую про себя, отстав Читать дальше …

Растает ли снег? Развернется ли ландыш весною? О чем соловьи запоют на заре без него? Ходил он один, а умел рассыпаться толпою; На все наши дебри хватало его одного! Любил он природу: сносил ее козни, насмешки, Трясину месил и укусы прощал комарам. Пил чай с муравьями и с острым дождем Читать дальше …

«Зависть есть признание себя побежденным» (Скрябин) Честность работает. Мудрость вопросы решает. Зависть — одна лишь! — досуга себя не лишает. Ах! Не трудом же назвать неустанное рвенье, С коим она и труду и таланту мешает. Даже завидуя гению, зависть ленива, Даже завидуя диву труда — нерадива, Даже завидуя доброму делу Читать дальше …

Не заботясь о конце благополучном, Сшиблись яростно, как бык и матадор, Открывателя веселенький задор С угрожающим открытием научным. Да свершается науки торжество! Открывателя не гложет червь сомнений: В тайну вечности его вникает гений, Но вникает ли и гений: для чего? Ради шума? Ради прыткости спортивной? Ради Истины? (Уж слишком «объективной», Читать дальше …

Охотское море волною гремит. Бросками — проносятся чайки. Вулкан-великан в отдаленье дымит, Хвалу воскуряя Камчатке. Бренча, Откатилась от крупных камней Пятнистая галька пугливо: Во всю ширину развернулся над ней Оскаленный гребень прилива. Сейчас За скалой Закричит пароход, Стремительный, С белой каймою, И, вздрогнув, Жующий олень повернет Крылатую голову К морю. Читать дальше …

Вот солнце: пламенно, бессмертно, бесконечно. Дарует людям жизнь. Рассеивает мрак. А вот луна: взаймы берет у солнца вечно! Планетка так себе… Не правда ли — пустяк? Но пусть на солнце курс нужней держать поэтам Не лучше ль с неба звезд вначале нахватать? Пусть отраженным лишь луна блистает светом, Ну что Читать дальше …

Мне самой непонятно: Отчего это я, невпопад, Поглядев на полоски и пятна, Вспоминаю про шар и квадрат? Как могу несовместные вещи, Врозь простые, но странные вместе, На одну я нанизывать нить? Чем я это должна объяснить? Тициановские полотна Вижу в трещинке на стене; Вижу кринку и хлеб — на луне… Читать дальше …

Осень. Тишина в поселке дачном, И пустынно-звонко на земле. Паутинка в воздухе прозрачном Холодна, как трещина в стекле. Сквозь песочно-розовые сосны Сизовеет крыша с петушком; В легкой, дымке бархатное солнце — Словно персик, тронутый пушком. На закате, пышном, но не резком, Облака чего-то ждут, застыв; За руки держась, исходят блеском Читать дальше …

Определенья поэзии нет. Можно сказать, что поэзия — дух! Равнообъемлющий дух. Но поэт Выберет главное даже из двух. Определенья поэзии нет. Можно сказать, что поэзия — плоть. Что ж не ко всяческой твари поэт Может гадливость в себе побороть? Определенья поэзии нет. Мы бы назвали поэзию — сном. Что же Читать дальше …

Окно открыто в сад весенний и дневной. Блеск подоконника разглажен тишиной. Толчками, точками — в окно влетают пчелы… В нем гибко сцеплены жасмин, горошек, мак… От пламенности дня в глазах веселый мрак — Секунда слабости веселой. До красных кирпичей дотронулся вьюнок, Как тонкое жабо до грубых красных щек. В тени Читать дальше …

Океан, Океан играет весело Бригантиною в пять парусов, А на палубе, на палубе — пять пар Сапог И пять пар, И пять пар, Пять пар усов (э-гей!). И пять пар Усов, Усов, Усов, Усов… Кто ж такие, Кто ж такие там, на палубе? Что добавить к усам да к сапогам? Читать дальше …

Если в сочинительстве любом Надобно влияния искать, Думаю, что яростный Рембо Вашей музе взялся помогать. Нет сомнений! — вас ведет Рембо. Как мужик с соломой в волосах, Как силач, способный ткнуть в ребро, Ну и… как хороший коммерсант. Новелла Матвеева Click here

«Я из камня сделал шелковое слово», — Некогда сказал великий Рудаки. Да. Но он не знал, что переводчик снова Сделает кирпич из шелковой строки. Новелла Матвеева Click here

Говорят: «Народный юмор груб. Грубостью простому сердцу люб». Что вы! Юмор грубый чересчур — Он как раз для избранных натур! Старый вертопрах наедине Шепчет сальности чужой жене. Вроде бы и юмор площадной, Ан, глядишь, рассчитан для одной. Муженек в угоду девке ржет. Посмеяться тоже в свой черед, В стороне, с Читать дальше …

В парке туман И молочный лунный свет, И спит кузнечик, мокрый от росы. Я вышла на поляну. Там теснилась Росистая трава. Она была Безжизненно-бела, Как будто снилась, А не была. Серебристо-светлая земля под ногой Казалась далекой, А ведь я на нее наступала! Не странно ли Наступать на далекое Или, почитать Читать дальше …

Низко над морем летела снежинка, С нею напев мой осенний сложился: Как снежинка на щеке распалась, Так растаял вдалеке твой парус. Дым на бурых крышах… Гавань в ярко-рыжих листьях И чешуйках Рыбьих; Чайки с криком гневным Бьют по водным гребням Чёрными концами Крыльев… А-а-а… Маленький остров, посёлок неяркий. Там, у Читать дальше …

Со свиным рылом — да в калашный ряд? (Простонародное) Как на брусках из чистого сапфира, Точа свой слог на образцах Шекспира, И Пушкин1 и Уайльд считали годным Мешать высокое с простонародным. И… вот уж вы болтать берёте право, Что идеал рождается из сплава Высокого и НИЗКОГО! Но не из Высокого Читать дальше …

Не пиши, не пиши, не печатай Хриплых книг, восславляющих плоть. От козлиной струны волосатой Упаси твою лиру Господь! Не записывай рык на пластинки И не шли к отдаленной звезде, В серебристую дымку инстинкты И бурчанья в твоем животе. Верь: затылок твой — круглый и плотный, Группа крови и мускул ноги Читать дальше …